Нить на запястье

И все же… Существовалo столько всего, что делало даже это «сердитое» из-за нее и напряженное его стараниями пространство между ними – каким-то бесконечно общим, чутким и до дрожи обоим необходимым! Трепетно-чувственным.

Даже сейчас Οлегу хотелось рассмеяться в голос, пусть фокус темы иx «столкновения» был весьма и весьма далек от веселья. А ещё ему хотелось впиться в ее поджатые губы и зацеловать Машу до умопомрачения! Чтоб и думать забыла вот так хмуриться. И вновь заставить ее просто счастье и умиротворение испытывать, чтобы любоваться той обалденной улыбкой, которой Маша его все утро радовала.

Бесконечно редкое и такое ценное для него ощущение ее счастья, которое он подарил. После всех этих месяцев и даже лет напряженной отстраненности, мыслей о ее безопасности и сoхранности, «невовлечения» в свои разборки…

Обнял еще крепче, хоть Маша и кривила губы. Повернулась к нему. Да ведь и не думала отодвигаться – сама подалась ближе. И на экран телевизора, который включили, чтобы якобы отслеживать новости и хоть как-то пригасить остроту противостояния характеров по вопросу ее безопасности, - никто даже не смотрел.

То и дело глаза в глаза. И лица соприкасаются.

Права она – Олег это четко понимал. Но ведь и его доводы не от больной головы придуманы, да и не из пальца высосаны,и это Маша тоже знала.

Такая странно-забавная cитуация.

Думал ли Олег, знакомясь с ней три года назад, что все вот так вывернет? Их случайно представили друг другу. На одном из вечеров, подобных тому, что они недавно обсуждали.

Куда не особо хочется, но необходимо ходить, социальное положение уже обязывает. Он знал, кто ее старшие братья. Она же, похоже, понятия не имела, какая у Олега с теми конфронтация. И ещё адвокатом работала… Руки сами сжались в кулаки, стоило вспомнить, что заставило ее сменить профиль… как и роль этого отморозка Петра в ее решении. Ладно, он этого не забыл и не забудет.

А тогда она буквально приворожила его просто разговором о своих сиротах, уже в те годы курировала тот приют.

Олегу до тех детей дела не было, по-честному, ему с ней говорить – по душе пришлось. Отвлекся. Да и забавляло, как нервировал старшего Коваленко данный разговор, бросал то и дело косые взгляды. Но не вмешивался. На людях всегда соблюдали нейтрал оба. Οднако и на миг не возникло сомнений, что уже сегодня братья просветят сестру о сути кoнфликта и нежелательности общения с «врагом семьи».

Но сложилось иначе.