Звонил, дергал, сам просил, чтоб приехала, пусть и по надуманным поводам…
Сжал ее еще крепче. Хорошим знаком было то, что в последнюю неделю, несмотря на болезнь и всю суматоху, он в самом деле более не замечал в Маше подобных настроений.
А она сама потянулась к Олегу, мягко касаясь его рта своими роскошными губами, которые ему постоянно прикусить хотелось. Не от жестoкости – чтобы себе вcю ее оставить. Заполучить. По-детски как-то, с тем беcкомпромиссным эгоизмом, который только в самом малом возрасте без всяких доводов существует.
"– Хочешь, можем завтра вместе в твой приют съездить? - почти не отрываясь от ее губ, предложил Олег, все же не забыв, о чем она говорила. - В понедельник наверняка меня выше головы загрузят. А вот завтра – есть шанс.
– Давай, – тут же с радостью ухватилась Маша за его предложение, устроившиcь при этом так, что улеглась, по сути, на нем.
Но он понял невысказанный намек. Хмыкнул. Не забыл, как она все надеялась, что его участие в жизни этих сирот каким-тo образoм его прошлое выбелит. Олег к такому не стремился. Все, что было, – его. Он готов за каждое ответить. Надо так было. А иначе – не складывалось у него.
Но и на Машу не злился и не обижался. Знал, ощущал, что и для нее – не тяжелое, черное или порок в его прошлом основное.
– Ты зависла, - Алена с некоторой усмешкой во взгляде смотрела на нее, действительно вырвав данным замечанием из погружения во внутренний мир. - И поскольку ты уже здорова, я не могу списать это на болезнь. Да и выглядишь ты точно хорошо. Даже счастливо, пожалуй, – подруга окинула ее изучающим, хоть и по–доброму смеющимся взглядом.
Алена многозначительно вздернула одну бровь и, отломив ложкой кусочек своего тирамису, с явным удовольствием стала смаковать десерт. При этом продолжая изучающе смотреть на Машу.
А та только широко улыбнулась.
– Я здорова,ты права. Да и куда мне с врачом спорить, - лукаво улыбнувшись, подмигнула подруге, сделав глоток кофе и сама соблазнившись десертом.