– А если не сможет поехать Алена твоя? - хмыкнул.
– Не поеду… – допустила Маша подобную вероятность. – Но эти дети… – жалостливо,и грусть в глазах.
Давила на интересы сирот, но сама, кроме аукциона, хотела все же с братьями пересечься на людях, вопросы задать… Не напрямую, но выяснить, что у тех на уме. Да и других послушать. «Сплетни» и пересуды, если так можно сказать. Разобраться, что в жизни верхушки и как сейчас, куда «ветра» дуют.
И насколько в самом деле «ей не надо ни о чем думать», как Олег пытался убедить.
Заяви об этом – он точно ее не пустит. Не позволит не то что ради него собой «рисковать», а и просто заниматься не особо приятным, как ему это виделось. И хоть кол на голове теши, а не желал слушать, что она хочет и будет для него делать и заботиться не меньше, чем Олег о Маше. Ведь и он «ее»! Так что – в своем праве…
Но коль напрямую не слушал, Маша умелa находить и окольные варианты.
– Ты мне руки выкручиваешь, душа моя, - ухмыльнулся Олег так, что было ясно – даже восхищается этим ее упрямством. - И вот как тут на этот греба*ый вечер не приехать? Не брошу же тебя этим львам на съедение…
– Не передергивайте, Олег Игоревич, – рассмеялась уже Мария, обняв его. – Там будет самая лучшая часть нашего общества, что вы! А я о детях пекусь, - лукаво глянула на него сквозь ресницы. - И Алена моих братьев не меньше твоего не переносит.
Олег хмыкнул. Хоть и видела по его взгляду, что чует, cечет, но и придраться – не может, нет вроде повода.
– Мне она все больше по душе, в таком случае. Сброшу-ка я твоей Алене на телефон пару проверенных контактов в прессе. От «анонима»… – протянул Γорбатенко, сжав ее плечи крепкими объятиями.
– Олег! – рассмеялась Маша. – Не пугай меня, – шутливо одернула. - Если вы объединитесь…
– Ты целее будешь, - ввернул он. – Хоть я и так больше не позволю ничему и никому и волоса на твоей голове тронуть! – тише добавил.
И так серьезно… как клятва, от которой у Маши дрожь на затылке, под горячей ладонью Олега, где он ее шею сейчас поглаживал.
– Ладно, я такое пропустить не могу.