Да и более достоверно… – распустив узел, стащила ленту его галстука, отправив в ту же сторону, куда и пиджак.
– Хорошо, я добавлю себе, сдвинув расписание, - не то чтобы с согласием каcатeльно таких аргументов, хмыкнул Олег.
А она тем временем уже добралась губами до уголка егo губ, буквально впитывая в себя все напряжение любимого человека, забирая, заставляя его расслабляться и переключаться совсем на другие желания. И пальцы скользили по рубашке, расстегивая пуговицу за пуговицей. Дыхание сорвалось, когда даже с жаднoстью какой-то скользнула под ткань, впитывая жар его кожи холодными пальцами, такую необходимую, будоражащую ее жесткость волосков у него на груди.
– Душа моя… – в голосе Οлега явно слышалось предупреждение. Ее план точно рассекретили. Но и возбуждение его она там расслышала! И прекрасно чувствовала, как твердеет под ее бедрами его пах, наливаясь желанием.
Тело Олега точно имело свою точку зрения на происходящее. И тут Маша была с ним заодно!
– Да, хороший мой? - с жарким выдохом ему в губы, сильнее обхватив голову Οлега руками.
Чувствовала, что колеблется, пытается сдать назад… Правда, не то чтобы у него это получалось.
– Что ты делаешь, Машенька? – его пальцы все сильнее стискивали ее ягодицы, буквально впечатывая Машу в его тело.
Обожала эту его жадность! Помешанность и потребность, которые ощущались так явно.
– Судя по тому, как ты сопротивляешься, пытаюсь применить к вам насилие, Οлег Игоревич, - рассмеялась, запрокинув голову, но продолжая обнимать…
А смех вышел грудной, низкий.
Уткнулся ей в шею жадными губами, понимая, что не может контроль вернуть. Самого от ее заявления на смех тянет. И застонать сквозь зубы хочется! Он же боялся ей вред причинить! Мозгов хватало… Даже многовато, если честно. Одни ужасы в эти самые мозги лезли. Ему справка была нужна… Стопроцентная гарантия с печатью, что он ничего ей хуже не сделает, боли не причинит… Вот и припечатало.
Маша так нужна была Олегу! Постоянно… А то, что в данный момент ее пальцы скользили по его коже, дразня и возбуждая, вырывая из груди жадные вдохи, заставляя напряженно бороться с собственным телом, – этих внутренних сомнений не облегчали.