Было ощущение что он все видел и слышал, хоть эльф и заверил в том, что мы были закрыты от чужих глаз и ушей.
— Идем. — Услышала чуть хриплый голос среднего мужа, пробудивший что-то волнующее и теплое внутри меня. Я все еще не понимала, что чувствую к нему. Может пора определится и узнать его ближе? — Так как Мириус маг света, я знаю о его слабостях. Расскажу и научу, как можно защититься от него. Так же попытаемся достучатся до твоей магии. У нас пока еще есть время до обеда.
Я кивнула на его слова и последовала за ним по коридору.
Глава 32. Дерзай
Я готов убить Сильфида, совсем позабыв о том, что он мой побратим. Явно в его планах извести меня. Я понимал по какой причине он сорвался следом за Альмирой. Невозможно устоять перед ней, особенно такому любвеобильному эльфу, как Сильф. Но я не понимал почему сам сорвался вслед за ним.
Я как идиот стоял у входа в коридор и не мог идти дальше. Эльф, к счастью, поставил барьер, и я сражался с самим собой.
Мне хотелось видеть ее чаще. Слышать ее тихий, чуть кроткий голос. При этом там, где-то в глубине ее характера я чувствовал огонь, смелость и силу… которую сломал Мириус, будь он проклят.
И я очень хочу увидеть ее другой. Настоящей, более темпераментной. Той, какой она была до того, как попала в этот мир. Я чувствую, ей нужен толчок. Что-то, или кто-то, кто сможет разбудить в ней настоящую Альмиру.
Дарелл.
Сначала я злился. Я не хотел, чтобы повелитель входил в нашу семью. Немыслимо! Ты с рождения привыкаешь к тем, кто станет твоим побратимом, разделит твою женщину. И конечно еще один клан принимать, это бороться с самим собой. Своими чувствами и установками. Но чем больше я думал о повелителе, тем больше понимал — если он не разрушит нашу семью, то сделает ее крепче.
Мы не сможем ничего сделать. Убить его не можем, так как это навредит Альмире. Он нас тоже не может убить, так как это опять же навредит Альмире, а насколько я понял ему не плевать на здоровье истинной, иначе давно бы перенес ее через барьер и убил.
Единственное что пугает, это его «подвиги». Я прекрасно понимал, что где-то что-то могли приукрасить. Слухи дело такое. Но что он из себя представляет в действительности мы не знали.