Нет, конечно, бывало всякое, мы тоже ссорились… да, твоя мать как-то перебила все тарелки об мою голову, потом мы месяц ели прямо из сковородки, — отец усмехнулся. — Ты вся в нее. Когда родился твой брат, Салех, мне приходилось работать за троих, часто ночами, чтобы кормить семью. Когда он заболел, я отдал за него врачам все деньги, которые копил, чтобы начать свое дело, и потом все заново… Ты не помнишь этого Джу. Когда ты родилась, мне было почти сорок, у нас был свой дом, еще тот, с красной крышей, на Оттоле, была прислуга в доме, было все… пусть, меньше, чем сейчас, но мы давно уже ни в чем не нуждались.
Он вздохнул. Плеснул в свой стакан и выпил. Потом подумал, убрал бутылку под стол.
Мама… ее я тоже помню плохо. Чуть дрогнули губы… Мама и мои братья погибли в море, когда я была еще маленькая, возвращались от родственников… И мы с папой остались вдвоем. Он как-то сказал, что если б не я, он бросился бы в море за ними.
Я…
— Папа… — потянулась было, попыталась взять его за руку.
Он отмахнулся.
— Я хочу поговорить о будущем, Джу. Я не желаю тебе такой жизни, хотя это не самое страшное, бедность можно пережить. Куда тяжелее терять близких… но ты еще совсем молода. Я хочу сказать — оставь этого парня, ты не любишь его. Тебе с ним хорошо, весело, но ты не готова идти за ним. Оставь. Так вам обоим будет лучше. Или, если хочешь, просто подожди, отпусти его в армию. Хочешь, я помогу ему с гражданством, устрою так, что его возьмут. Через год-другой он будет капралом, потом поднимется выше.
Нет…
Если Итан уйдет на войну, его могут убить.