Ларри отчётливо понял, что его мозг свободен от чужого присутствия, а связь, казавшаяся до сих пор призрачной и невероятной, безжалостно порвана. Наверное, так было правильно и даже нужно, но странная вещь — вдруг навалилось пугающее по своей силе чувство одиночества.
«Брось, что за чушь, — сказал он себе. — Ты сорок лет был «одинок», и никогда от этого не…»
Тут он запнулся в собственных мыслях. Никогда не страдал от одиночества, Ларри? Кому ты врёшь?
Проверяющий начал расспрашивать о чём-то Нимоя, но Ларри не слушал.
«Всё правильно», — сказал он себе твёрдо. — «Никто не должен беспардонно копаться в чужих мозгах».
Сказал… и плюнул на собственные же доводы, положил Нимою руку на плечо, привлекая внимание.
— Вы и раньше показывали хорошие результаты, офицер Нимой, — сказал негромко. — Надеюсь, так будет и впредь.
Максимус всё понял правильно — улыбнулся, куда ярче, чем надо было бы, и буквально опалил его сомном радужных эмоций. Ларри усмехнулся, подавив в себе настойчивое желание улыбнуться в ответ.
Проверяющий завистливо на него покосился, и Ларри поспешил увести его прочь, к группе показавшихся вдалеке офицеров.
* * *
После встречи на полигоне у Максимуса на весь день поднялось настроение. Ларс не стал всё усложнять, и Максимус был очень ему за это благодарен.
Отработав на полигоне дневную норму, он позвонил Вивиан: ее следовало предупредить о вечернем визите, — но в трубке раздавались лишь длинные гудки. Набрав еще пару раз, он оставил голосовое сообщение и забыл об этом до самого вечера, когда вернувшись домой, обнаружил, что Вив нет дома.