— А насчёт тебя сомневаюсь. Так что с руками?
Чуть не плача, пробормотала:
— Я в супермаркет работать устроилась, пока цветочный закрыт… Там длинные ногти только мешают…
— Мммм. Молодец. — Кирилл продолжал бесстрастно смотреть на меня, явно ожидая продолжения рассказа. — Куда? Кем?
Соврать? Хотя бы кассиром назваться… Не так позорно всё-таки…
Уже открыла рот, но в последний момент передумала. Проверит ещё чего доброго…
— Здесь, напротив… — я кивнула в сторону окна. — Уборщицей…
Кирилл, кажется, замер на секунду, не отрывая пристальный взгляд от моего лица.
Ждала, что он скажет что-нибудь… Но он молчал.
Отпустил наконец моё запястье, отвернул голову и отклонился назад. Снова взял чашку и сделал большой глоток. Достал из наружного кармана над коленом пачку и зажигалку, сам дотянулся до пепельницы на подоконнике и переставил её на стол перед собой. Прикурил сигарету…
Поднял тяжёлый напряжённый взгляд мне в глаза, делая мощную затяжку и тут же выдыхая белёсый едкий дым.
— Нравится? — ничего не выражающий тон обманчиво-спокойного голоса…
— Что именно? — я непонимающе хлопнула ресницами и покусала губы, рассматривая свои стриженные ногти.
— Полы в третьесортном магазине больше нравится вылизывать, чем в собственном доме?! — его голос наконец сорвался на грубый крик.
Он цветисто выругался, а я зажмурила глаза… Ну зачем? Зачем я только так ждала его?..
А всё-таки в глубине души приятно почему-то упоминание о доме и совместной жизни, пусть и таким бесцеремонным образом…
— Не больше.
— Начинается… — он с раздражением сделал последнюю длинную затяжку и одним движением затушил окурок в центр пепельницы. — Ну ищи, где больше оценят.
Залпом допил кофе и поднялся на ноги.
Подскочила следом…
— Ты куда? — паническая дрожь в плаксивом голосе выдала, наверное, меня с головой…
Кирилл задвинул табуретку, бросив в мою сторону хмурый озлобленный взгляд, и молча направился в коридор.
— Подожди… — я бросилась следом, проклиная свою привычку цепляться к нему по любому поводу. — Да Кирилл, стой…
Вцепилась в твёрдое плечо, пытаясь развернуть его лицом к себе.
— Руки убери, — процедил сквозь зубы, но всё-таки повернулся ко мне, глядя как-то совсем уничижительно.
Обиделся… Чёрт бы его побрал.