Терпеливо вздохнула:
— Ну да… Сам говоришь — погода последняя…
Муж как-то растерянно пожал плечами и наконец сдался:
— Ну пошли, если хочешь…
Тихонько хмыкнула — а вот теперь не сбежит…
Но к огромному сожалению на берегу обосновались рыбаки в нескольких десятках метров друг от друга… От досады едва не плакала, возвращаясь в дом — надо же, так не вовремя! Впрочем, ничего удивительного — выходной же…
Кирилл тоже подавленно молчал, приобнимая меня за плечи и толкая дверь в дом…
— Пойду поработаю, Ириш… — он смотрел как-то виновато и совсем потерянно…
Кивнула, старательно изображая улыбку, и свернула в кухню.
*45*
Несколько безумно сложных в моральном плане дней…
Мы пересекались на кухне, в коридоре, в спальне, на улице… Просто не знали оба, что теперь говорить и как себя вести друг с другом. Совсем не ссорились, нет.
Просто, наверное, теперь всё изменилось раз и навсегда. Нас уже никогда не будет двое… Пусть ребёнок ещё не родился, но он уже здесь, с нами, занимает мысли, толкается в чувства, незримо присутствует в доме, словно присматривается к нам… И это почему-то тяжело. Мне иногда невыносимо, до слёз даже хочется просто обнять мужа, зацеловать его, вспомнить о том, что от того, что мы станем родителями, мы не перестанем быть мужчиной и женщиной, что существуют баня и шашлыки с друзьями на заднем дворе, которых не было ни разу с тех пор, как я возвратилась сюда, есть цветочный магазин, в который я вернусь рано или поздно, что никуда не делась возможность заниматься сексом, что у нас вообще всё ещё впереди, а не позади…
И вроде всё хорошо, но в то же время я словно затаилась в мучительном болезненном ожидании…
Да, я остаюсь здесь, с ним.
Но в качестве кого? Я не претендую больше на звание жены, но хочется знать наверняка… Лишь для того, чтобы не обманываться и не строить иллюзий.