Я только смущённо улыбалась, глядя на сияющего мужа, принимающего сына из рук медсестры и прекрасно понимая, что я здесь вообще едва ли не лишняя… Все фотографировали Кирилла, поздравляли, а я только стояла рядом, прикрывала цветами измученное лицо и старалась отворачиваться от камер мобильных телефонов — муж вполне справлялся с радостью момента за нас обоих… По-хорошему завидовала Алиске — её-то встречали всего четыре человека: мы с Кириллом, мама и Дашка, которую я притащила просто за компанию…
Просидела весь день у кроватки, боясь оставить сына одного даже на пару минут, прокручивая в голове слова спокойной пожилой медсестры, учившей меня давать малышу грудь, пеленать и правильно соблюдать гигену… Она говорила о том, что не нужно бояться быть плохой матерью, что иногда лучше дать ребёнку поплакать пять минут, а за это время пойти выпить пустырника или чашку чая, чем надрываться в бесполезной истерике, забывая о том, что сыну в первую очередь нужна здоровая хладнокровная мама… Почему-то поймала какой-то эффект дежавю…
Не удивилась бы, если бы утром, выйдя из дома, обнаружила на заднем дворе следы застолья шумной компании, праздновавшей весь вчерашний день до самой ночи вместе с новоиспечённым папенькой рождение сына.
— Сегодня тебя поздравлять приедут, — муж обнял меня за талию, прижимая спиной к своей груди.
Недовольно поморщилась — раньше он одной рукой мог обхватить меня поперёк живота, и я наивно надеялась, что после родов всё снова станет также… Но сейчас ему приходиться задействовать обе руки, чтобы объять мои необъятные телеса. А Алиска вон уже почти оправилась… Я тоже смогу. Наверное…
Не ждала от ребят ничего хорошего. Вообще не хотела никого видеть, кроме Алиски — вот ей я была бы искренне рада.
Вообще, хотелось одиночества. Хотелось наконец почувствовать нас троих — себя, Кирилла и сына — семьёй… И ещё выспаться.
Вопреки опасениям, приехали всего несколько человек во главе с Олькой и Давидом.