Я выпрыгнула из машины и от души приложила дверцу. Действительно, с чего это я решила, что раз отсосала, то мне всё можно? Столько лет нельзя было…
Дождь обрушился на голову и плечи…
Сложила руки на груди и пошла по обочине, оставляя Ниву стоять позади.
Чёрная футболка мгновенно промокла и прилипла к телу, по лицу струились капли, и приходилось часто моргать, чтобы не дать воде попасть в глаза… Солёный дождь какой-то…
Чёрт, на мне даже белья нет, а чёртова широченная футболка едва задницу прикрывает…
Нива рванула с места и промчалась мимо меня… Скрылась за поворотом…
Зараза! Всё равно вернётся ведь.
Он не бросил. Едва я проковыляла поворот, как сразу увидела тёмно-зелёную машину, стоящую на обочине далеко впереди ведущей в низину дороги…
Я замёрзла. Натёрла мокрыми резиновыми шлёпками ноги. Устала в конце концов! А дурацкая Нива, кажется, не приблизилась даже на пару десятков метров…
Мимо проносились автомобили.
Чувствовала себя обезьяной на арене цирка. Старалась отвечать и отказывать вежливо, с замиранием сердца ожидая, что кто-нибудь всё-таки решит выйти и затащить меня в салон силой, особо настырным кивала на тёмную машину впереди, утверждая, что там муж чинит какую-то неисправность…
Когда я добралась до Нивы, зубы стучали от холода, руки и ноги потеряли чувствительность, зато нервы остыли окончательно, кажется, даже покрылись ледяной коркой.
Распахнула дверь в салон с намерением плюхнуться в мягкое сухое кресло…
Кирилл задумчиво сидел за рулём, подперев голову рукой и глядя в боковое зеркало. Успел надеть куртку от своего защитного костюма, вечно валяющуюся на заднем сиденье…
— Не садись, — он спокойно перевёл глаза на меня.
Поджала губы, обошла машину и взяла полотенце. Вернулась в салон, аккуратно постелила его на кресло и наконец села…
Кирилл завёл машину. Включил магнитолу… Фух, радио! Он крутнул ручку громкости на максимум…
…Ну вот и всё… Ну вот и всё. Ну вот и всё!
Я ухожу из твоей жизни.
Лишь только плачет за окном холодный ветер января…
Ну вот и всё… Ну вот и всё.