Как покалывает шею электрическим током от этой нежеланной близости. Как чуть шевельнулись волосы на затылке от его дыхания. Вспыхнула, чувствуя, как медленно, но неотступно приливает раскалённая кровь от груди и до самых кончиков ушей.
— Лифт вызвала? — слышу его хриплый голос слишком близко. Вздрагиваю, явственно ощущая, как возятся ядовитые змеи внизу живота и со всей дури жалят меня, напоминая, насколько губительны могут быть чувства к этому парню.
— Да, — мой голос рвётся так же, как и у него.
— Хорошо…
Не то слово.
Наконец-то металлические створки раздвинулись перед нами, и мы вошли внутрь. А затем встали друг напротив друга. Я упёрла взгляд на носки своих туфель. Басов — вперил свой точно на меня, очевидно, намереваясь таким образом просверлить мне несколько ментальных дырок в черепной коробке. И чем дольше я чувствовала его пристальное, изматывающее внимание, тем сильнее меня трясло.
Пока, наконец-то, окончательно не размотало. Подняла глаза и выстрелила вопросом ему прямо в лоб.
— Ну что?
— Прощаюсь, — дёрнул он плечом и уголком рта. — Или это тоже из разряда «нельзя», Ник?
От его слов неожиданно, но отчётливо заныло в груди. Протяжно так. Тоскливо. Нет, это была не внезапная боль, на грани паники и всепоглощающего отчаяния. Это было больше похоже на смертельную и неизлечимую болезнь — страшно, но ожидание конца уже не изматывает, а скорее сулит освобождение, за которым кроется миллионы «а что, если бы…». Вот только ответ я знаю наперёд.
— Ничего, — и зачем-то произношу это вслух.
Лифт останавливается на подземной парковке. Басов идёт впереди. Я чуть позади, уговаривая не поднимать на него глаза и не жрать его взглядом. Не получается, я всегда восхищалась его статью, выправкой и уверенной походкой. Вот и сейчас меня пробрало. И отчего-то вспомнился тот восторг, когда я глядела на него с пеной у рта и думала, что он исключительно мой.
Лучший. Не такой, как все. Любимый…
Садимся в его машину, и снова воспоминания ядерными боеголовками бомбардируют мои мозги: сильные руки на руле, тихая и тягучая музыка, сосредоточенный взгляд на дорогу — как же обманчиво хорошо мне было тогда с ним.
"Отворачиваюсь. Сцепляю пальцы в тугой замок, до побелевших костяшек, и тупо жду, когда же уже покажется дом, в котором располагалась квартира Марты. Там я смогу спрятаться. От всего: этого парня, своих мыслей и бесконечной тупой боли за рёбрами.