— Ты не забыла? — удивилась я, припоминая, как ещё на первом курсе сказала Максимовской, что соглашусь дать шанс тому, кто вместо привычных веников подарит мне упаковку собачьего корма для приюта.
— Да, да…
— Ладно, ты меня успокоила, а теперь я побежала учиться. До встречи вечером!
И отключилась.
Вероника
Но до самого конца учебного дня я ходила по институту и боялась собственной тени, несмотря на то, что Аммо продефилировал мимо трижды, но ни разу даже взглядом меня не удостоил. Я ждала очередной гадости от этих двух пиявок, но ошиблась.
Гадость меня поджидала лишь на следующий день. Зато какая! Забористая. Махровая. Отвратительная!
Стоило мне только выйти из вуза, в компании Марты и ещё нескольких девчонок, как я практически сразу же напоролась взглядом на собственную фамилию. И не где-нибудь, а на рекламных билбордах. И не в единственном экземпляре, а сразу на трёх носителях.
— Клянусь, я убью его! — прошептала я и сжала руки в кулаки, пока кто-то из девчонок охал, кто-то ахал, а кто-то завистливо тянул «какая же ты счастливица, Вероничка!».
Ну точно! Куда орать от счастья?
— Истомина, пошли со мной на свидание, — зачитала вслух содержимое рекламного щита Максимовская и в голос рассмеялась.
— Не смешно, Марта, — огрызнулась я.
— Да ладно тебе, подруга. Басов всегда отличался отменной фантазией. Когда он притащился к тебе всего лишь с букетом цветов, я уж было подумала, что он за эти годы растерял всю хватку, но нет. Всё также продолжает отжигать.
— Поеду-ка я сегодня на метро, — прошипела я.
— Ну прости, — приобняла меня Марта, — я просто стараюсь приободрить тебя.
— Больше так не делай, — пробубнила я, а затем в отчаянии вгляделась в чёртовы рекламные щиты с собственной фамилией, прикидывая, что может потребовать от меня Басов взамен того, чтобы убрать это безобразие.
Хрен ему с маслом, а лучше без! Никогда и ничего у него не попрошу, хоть на лбу пусть себе этот же призыв наколет. Плевать!
Вот только поездка домой тоже не закончилась гладко, а главный поставщик гадостей в моей жизни фонтанировал сегодня как никогда.
Я тут же вопросительно зыркнула на Максимовскую, но та сразу подняла руки в защитном жесте.
— Я ничего ему не говорила. Клянусь нашей дружбой, Ника. Я не знаю, как он пронюхал.
— Марта? — почти зарычала я.