А с другой стороны, пора бы наконец-то переключить себя с режима «умер» на режим «жив».
— Ну, допустим, заинтересовал, — вяло выдаю я, но Аммо будто бы чувствует мой слабый энтузиазм и смыкает свои крокодильи челюсти на моей шее.
— Вангую — провалишься, — отмахивается он от меня, словно от навозной мухи. — Так же, как и всё.
— Спорим, что нет? — на азарте выпаливаю я неосознанно. Никогда не умел проигрывать.
— Давай. Но просто так неинтересно харизмой и причинными местами мериться. Согласен? У меня тут на облаке твои ню-фото хранятся со вписки у Серяка.
Он ржёт. Я тоже начинаю по дикому хохотать. Аммо, как был сутулой собакой, так ей и остался.
— Я надеюсь, ты тоже помнишь, что моё облако полно компромата?
— Да, — кивает Раф и хлопает в ладоши, — весело и сердито, Бас. Всё как я люблю.
— Идёт, — киваю я и допиваю свой остывший кофе.
— Я рад, — подаёт мне руку Аммо, и я её всё-таки пожимаю, принимая ставки.
— Ладно, мне пора, — наконец-то отрываю я пятую точку от диванчика и встаю на ноги.
— Приятно было поболтать, Бас, — затем вытаскивает телефон из моих рук и делает себе прозвон, — в понедельник подбери меня. Адрес я скину.
— Надеюсь, ты не зря потратишь моё время.
— Обижаешь, — расплывётся в улыбке Чеширского Кота Раф и отдаёт мне под козырёк.
Прощаемся. А через два дня встречаемся у его дома, где я подбираю эту небритую тушку и везу его в институт. На парковке долго ждём объект нашего спора. Я чуть проседаю в своём азарте, и вся идея уже не кажется мне такой соблазнительной, как при первом впечатлении.
Но всё меняется, когда буквально в нескольких метров от нас с визгом тормозит такси.
— Это она, — стряхивает с себя расслабленность Аммо и приподнимается на переднем сидении.
А я с восторгом смотрю, как из машины торопливо выходит королевишна. Да нет, куда там? Царица египетская. Ноги от ушей. Фигура — умереть, не встать — всё при ней. Вау! Задница, сиськи, талия. В солнцезащитных очках на половину лица, но губы красивые и пухлые.
Ну ладно. Не страшно.
Стартуем. Я в игре.
Глава 3 — Пыль
Вероника
Декабрь. Три с половиной года назад…
Моё настоящее — это словно кадры кинохроники. Чёрно-белое немое кино и только бродяги Чарли не хватает на заднем плане, выплясывающего чечётку, чтобы эффектно оттенить весь ужас происходящего, в котором я увязла по собственной же глупости по самые гланды.