А сам конкретно в хлам: по венам не кровь бежит, а лава. За рёбрами чёртов армагеддон. Лёгкие категорически не справляются с нагрузкой. А в черепной коробке бомбит праздничный салют и всё это потому, что я услышал звонок в дверь.
А затем и бархатистый голос Истоминой, которая добровольно сунулась в собственную мышеловку.
Её тихие шаги, приближающие нашу встречу, рвут мои последние нервные волокна. Но мне так плевать на этот факт, потому что меня штырит от чувства собственной власти над этой девчонкой. Она свернула мне кровь, но я сделаю кое-что похуже.
— Добрый вечер, — её звонкий голосок словно шуруповёрт вворачивается мне прямо промеж глаз.
Слепит.
От радости.
От ненависти.
От непонятного и иррационального мандража, который гудит по телу, накачивая его опасным электричеством.
Ох, Истома, зря ты сюда пришла…
— Добрый, — отвечаю я, стоя у окна и замечая, как она в непонимании складывает губы в букву «о» и испуганно делает шаг назад.
А я к ней, полностью выходя из тени.
— Ты? — шепчет она одними губами и в испуге хватается за стену, полируя меня я-убью-тебя взглядом.
— Я…
Глава 21 — Fatality
Ярослав
— Ясно…
Смотрит на меня в упор. Пытается уничтожить взглядом и дать мне понять, что я как минимум ничтожество, а как максимум — пыль под её ногами и плевала она на все мои выкидоны с высокой горы.
Хмыкает и разворачивается, а затем целенаправленно движется к входной двери, чтобы там поцеловать замок и наконец-то понять, что мышеловку я давно уже захлопнул.
Сюрприз!
Чертыхается, дёргает за ручку снова и снова, даже пытается крутить завёртки.
Разворачивается. Зло топает обратно.
А я предвкушаю!"
"— Ну ты прям мегамозг, как я посмотрю, — поджимает губы и кривится, давая мне понять, до какой степени я ей неприятен в этот момент.
Такая равнодушная. Такая чужая. Вот только я в это не верю!
— Спасибо, что оценила, конечно. Но это я должен делать тебе комплименты, а не наоборот, — тихо и миролюбиво отвечаю я, принимая абсолютно непринуждённый вид.
Я делаю шаг и присаживаюсь на спинку дивана, складывая руки на груди. И улыбаюсь, в ожидании того, что же будет дальше.
Что именно? Уже неважно. Главное, что будет.
Истомина хмыкает и принимается рыться в сумке, но я-то вижу, насколько выбил её из колеи. Как судорожно она принялась покусывать нижнюю губу. Я знаю — это нервы. И страх проиграть мне.