– Кто же за такое возьмется, Гена? – спросил он после долгого задумчивого молчания.
– Карл Майнхофф.
– Ты прости меня, Гена, но даже он не сумеет.
– Сумеет. – Подосинский откинулся на мягком диване и прикрыл глаза. – Очень постарается. У него здесь сын."