Отлично скрывает то, что хочет скрыть. Но для чего он это делает?
— Убийцу поймали. Забыли, что ли? — усмехнулся Ноа. — Забудьте про загадки. Эта, вероятно, была последней.
— Ты и правда так думаешь? — спросила его Эбель.
— Я думаю, что не смогу жить дальше, не разгадывая все эти ваши интересные шифры, вишенка. Наконец-то в академии стало происходить хоть что-то интересное.
— Ну что же, — Джосайя встал и отряхнул руки, — тогда нам надо найти черный крест, ведь именно такой должен быть у Гестаса.
— И понять, что открывает ключ, который был у Ребекки Мартинс, — добавила Соль.
Шла вторая неделя без убийств.
Запах ладана сменился запахом шоколада в кабинете мисс Моретти. Чем больше проходило спокойных дней, тем неуютнее чувствовала себя Эбель. Будто в чем-то был подвох, и опасность, отступив в тень, набиралась сил, чтобы наброситься на них в самый неожиданный момент. Неуютно было даже в кабинете, где играла пластинка с композициями Бетховена, а золотые лучи солнца, падающие через резное окно, освещали мокрые полотна.
— Людвиг, скорее всего, тоже был исключительным. Говорят, что у него был дар — идеальный слух. Безупречный. Именно поэтому, будучи глухим, он смог написать больше пятисот композиций. Информацию об этом можно было найти даже в старых писаниях, которые со временем были утрачены или же искажены историками.
Но был ли Бетховен исключительным, сейчас никто бы узнать не смог.
Если первую неделю в коридорах собора витало волнение, то сейчас все прекратилось. Студенты будто вовсе забыли о том, что происходило в академии пару недель назад, и, вычеркнув весь сентябрь из головы, начали медленно готовиться к Хеллоуину. Ноа говорил, что все живут здесь ради двух праздников — Рождества и Дня всех святых.