Эбель взяла записку и поднесла вплотную к окну. Кривые буквы преломлялись и становились еще кривее. Они танцевали в отражении листа и ускользали, стоило туче спрятать за собой лучи солнца. Но прочитать шифр Эбель все-таки смогла.
— «Среди двенадцати — один предатель. Приди, взгляни ему в глаза. Плати монетой серебряной. Убьешь его? Иль он тебя?»
— Да наш маньяк — творческая личность! Стихи писать любит. — Джосайя фыркнул.
— И рисовать на трупах, да.
Эбель быстро записала получившийся стих на бумагу.
— И что это значит?
Она надеялась, что у Джосайи есть ответ.
— Да кто его знает, Эбель.
Но ответа не было.
— Я запутался, — сказал он. — Не понимаю, что делаю.
— Ну как же, вы расследуете убийство.
Он помотал головой, будто не то хотел услышать.
— В этом и проблема, Эбель. Я преподаватель. А вы мои студенты. Я подвергаю вас опасности. — Кажется, вчерашний случай с Соль сильно подкосил его. — А я, наоборот, должен вас защищать. Я правда хочу помочь вам. Тебе. Но, черт, все это неправильно.
— Вы дали обещание, — Эбель поняла, к чему он клонит.
Сжимая пальцами потертый, поросший бахромой из ниток подлокотник кресла, она напряглась и выпрямилась как струна.
— Эбель, я… — Джосайя вскинул руки, — я…
— Вы испугались, — процедила Эбель.
— Да! Конечно! За вас! — Он сел на край кресла, чтобы быть ближе к ней. — Соль вчера чуть не погибла, ты, оказывается, видишь призраков, которые шепчут тебе какие-то странные истории, а Ноа… Ноа — просто Ноа. Мы полезли не в свое дело. И пока не поздно, мы должны остановиться.
— Мы почти поймали убийцу!
— С чего ты это взяла? Мы понятия не имеем, кто это!
— Это может быть Реджис Фобс. Все улики ведут к нему.
— Да нет, мать вашу, никаких улик, — безнадежно вскрикнул Джосайя.
Эбель отстранилась. Она окинула его уничижительным взглядом. Таким, чтоб он точно понял, что облажался. Чертовски сильно накосячил и предал ее. И что на фиг ей не нужен такой отвратный наставник.
— Эбель. — Он обхватил ее руку, но она вырвалась.
— У нас есть новый шифр, есть загадки с сигилами, есть подозреваемый, у нас…
— Убийца играет, Эбель. Но мы не игроки. Мы пешки. Нами ходят, понимаешь? Убивают ради королевы, которая сделает последний шаг.
Эбель прикусила губу. Ей хотелось расплакаться, но она взяла себя в руки. Джосайя больше никогда не увидит ее слез.
— Тогда ваш ход сделан, — сказала Эбель, вставая с кресла. — Дальше ходить буду я.
— Да пойми же, что все это серьезно! — Джосайя тоже встал.