Заскочил домой, только чтобы в душ сходить и мокрые от пота и нервов трусы-носки-футболку сменить, а после на работу любимую, чтоб ей… В смысле: чтоб её все-таки поменьше было — всем же лучше будет, если число тех, кому требуется Михина помощь, сократится в разы!
До родной больнички долетел мигом, ловко просачиваясь между рядами и вновь радуясь тому, что прежние навыки не совсем забылись; со все той же внутренней легкостью чуть ли не бегом поднялся к себе в отделение по лестнице, потому что лифт где-то застрял и спускаться вниз не торопился; и как-то даже не удивился, когда встреченный в коридоре коллега с некоторым удивлением поинтересовался:
— Ты, Мих, чего это, не пойму? Постригся, что ли? Или побрился? Аж помолодел, хотя вроде не с чего.
— Выспался, — почти что не соврал в ответ Миха и потопал переодеваться в привычную медицинскую робу и удобные кроксы.
За ночь среди прооперированных вчера никто не умер. Более того, все держались молодцом, и перспективы намечались (тут Миха, как и всегда, был даже в мыслях осторожен), скорее, «утешительными», чем наоборот.
Неужели и это только потому, что он сегодня не на «пенсионерском», бесконечно комфортном, но лишенном молодой удали «туристе», а на отвязном, несмотря на его возраст, «спорте»?.. Или просто черную полосу сменила белая?
Ведомый отчаянной надеждой, Миха даже снова позвонил Ильзе… Но только лишь для того, чтобы убедиться: ему по-прежнему не рады. Телефон был в сети, но Михин звонок после первого же гудка просто взяли и сбросили.
Но было слишком много «но», а главное, Ильза не казалась человеком, который стал бы уходить от прямого разговора, еще и используя при этом такие вот детские выкрутасы.
И вообще, а что если тот факт, что Миха ковырялся в ее личном, читал сообщения в ее телефоне, не имеет к происходящему никакого отношения? Что если проблемы у этой чертовой девчонки куда серьезнее и больше? Что если она постоянно «вне зоны доступа» не по собственной воле?
А по чьей?.
Ладно. Ничего.