Мужчина уперся лбом в ее лоб и широко улыбнулся. Теперь его взгляд был совсем другим. Что-то изменилось. Что-то такое творилось в эту минуту в его глазах, отчего у Ольги всё в душе наливалось теплым и ярким светом. Матвей будто впервые пустил ее в свои мысли, и то, что девушка там увидела, было хрупким и абсолютно прекрасным.
— Ты сводишь меня с ума. — Признался Озеров.
Поднял руку и дотронулся до ее подбородка. Нежно провел по линии скулы вверх — бережно, словно по лепестку цветка, и убрал за ухо прядь волос, выбившихся из прически.
Это безумие.
Они замерли на краю черты, готовые наброситься друг на друга прямо в университете, в тишине пустой аудитории. Но страшило Ольгу даже не это, а то, что она видела сейчас во взгляде Матвея. Его глаза говорили без слов. Они сообщали ей что-то такое, отчего становилось грустно и весело одновременно. Его взгляд проникал ей в самое сердце.
А потом кто-то словно чиркнул невидимой спичкой. Раз! И всё вокруг вспыхнуло.
— Оля…
— Что? — Задыхаясь.
— Ты убиваешь меня…"
"Они целовались горячо и страстно. Прикусывая губы, тяжело дыша, нетерпеливо постанывая и ударяясь друг о друга зубами. Это было больше похоже на схватку. Так, будто оба хотели высвободиться, но от этого еще только крепче притягивались.
Ольга чувствовала его твердость, давящую с силой ей между ног, и тихонько всхлипывала, мечтая, чтобы он скорее оказался внутри нее. Ей хотелось, чтобы Озеров взял ее. Чтобы вторгался в нее снова и снова, чтобы заполнил ее собой до предела. И плевать на то, что кто-то мог прийти и услышать их. Она знала, что другого момента, когда Матвей будет таким открытым с ней, может и не быть.
— Так нельзя. — Жадно хватая ртом воздух, шептал профессор.
И снова впивался в ее рот с поцелуем.
— Нельзя. — Соглашалась Ольга, лихорадочно борясь с ремнем на его брюках.
— Это плохо. — Говорил он, задирая к талии ее джинсовую юбку.
— Очень плохо. — Хрипло отвечала девушка, расстегивая его ширинку, и придвигаясь всё ближе.
— Останови меня. — Просил Озеров, обжигая поцелуями ее шею и нетерпеливо сдвигая в сторону промокшие от желания трусики девушки.
— Не могу.
— Пока не поздно.