— А Гвоздецкая с рекламщиками вам не помогали разве?
— Помогали. Вот мы и управились за три дня вместо обычных пяти. Спасибо тебе, кстати, что отправил их нам в помощь.
— Да я тут ни при чём. Она сама вызвалась.
— Это так странно… Совсем не похоже на Эллочку. Я тебе не рассказывала, но она же приходила ко мне, когда ты был в командировке.
— Зачем?
— Извинялась. У нас с ней давняя история.
— Да я слышал… С мужем твоим бывшим история?
— А ты откуда знаешь? Я же никому не говорила тогда…
— Ну, в каждом коллективе всегда найдётся кто-нибудь наблюдательный.
— Да! Это-то и странно! А теперь ещё и помогать вызвалась. Ничего не понимаю.
— Да всё понятно. Просто накосячила тогда Элла Марковна с листовками, вот и пытается показать, какая она сознательная. Но это её не спасёт. Ну а пока… с паршивой овцы хоть шерсти клок.
— Ты хочешь уволить Эллочку?
— Хочу. И уволю. Это уже решённый вопрос. Неужто ты против?
— Да нет.
Эллочка почувствовала, как горячая кровь прилила к лицу, а в груди образовался ком. Какая сволочь! Какая же она дрянь, эта Снегирёва!
— Да, диверсантам тут не место. Уволю её сразу после конференции. Я бы хоть сейчас, если честно. Ненавижу, когда лгут, подставляют и манипулируют, особенно мною.
— Она тоже будет делать доклад?
— Нет, конечно! Доклад будешь делать только ты. А с неё мне нужен фотоотчёт для гендирекции и для прессы. Ну и чтобы подготовила рекламные буклеты и там распространяла. Тем более опыт у неё есть.
Крамер усмехнулся, а следом и Снегирёва хихикнула.
— Да уж, эти её листовки вовек не забуду.
Эти их смешки были как пощёчины. Такие же оскорбительные и унизительные.
Эллочка стремительно мчалась по лестнице, в свой кабинет. Но тут нога подвернулась, и чёртов каблук сломался. Эллочка яростно выругнулась вслух и… разрыдалась. Прямо там же, на лестнице.
Всхлипывая, она доковыляла до своего кабинета.