Как это могло произойти? Неужели я не заметила, как нечаянно нажала на кнопку вызова на смартфоне и сама того не ведая, позвонила Адаму?
Кто-то там не верху слишком зол на меня, не иначе!
– Я думал о тебе, никак не мог забыть, – продолжал откровенничать Дин, а я тем временем расправлялась с пряжкой его ремня. – Друзья называли меня идиотом, но я все не верил, что между нами больше никогда ничего не будет. Грейс, – его голос в волнении сорвался. Я вспомнила, что как раз в этот момент он обхватил меня ладонями за щеки и поцеловал, – я так хочу тебя.
Я прикрыла глаза, не находя в себе смелости и дальше выдерживать этот жестокий, безжалостный взгляд, в котором читала вынесенный мне вердикт о не помиловании.
– Я тоже хочу тебя. – В моем голосе послышалась улыбка. – Сейчас, пожалуйста, займись со мной любовью.
Далее шли звуки того, как мы избавляемся от остатков одежды перемежающиеся с довольно громкими звуками поцелуев. Вот я легла на кровать, и из груди Дина послышался длинный выдох.
– Ты прекрасна!
Я прижала ладонь ко рту, подавляя рвущиеся рыдания.
Нет, я далеко не прекрасна. Я отвратительный и ужасный человек, вот кто я!
– Пожалуйста, хватит, – едва слышно попросила я.
Адам зло хмыкнул.
– Нет, давай дослушаем до конца. Разве это не интересно?
Он, словно мазохист, наблюдал за моей реакцией, пока шла запись. И мы прослушали ее полностью, до того момента, где раздался громкий стон Дина в момент, когда он вошел в меня. После запись оборвалась.
– Ну, так как, Грейс? – Он присел передо мной на корточки, пытая меня своими потемневшими, бездушными глазами.
Я не стала ничего отвечать, потому что в этом не было смысла, не было никакого шанса, что он услышит меня и сменит гнев на милость. Все, что мне оставалось, это стерпеть то, что он уготовил мне.
– Ты лживая, грязная шлюха! – уничижительно выплюнул Адам, словно щенка схватив меня за шиворот и швырнул на машину. Грубо нагнул над капотом, с силой придавив мою голову.
– Такая же, как и все! – обвиняющее продолжал мужчина, а его нещадные руки тем временем рвали мои колготки и нижнее белье. – Сука, достойная своей матери!
В его словах было столько злобы и ненависти, фанатичности, которой я не замечала ранее. Его пальцы больно впивались в кожу, на которой, скорее всего, останутся синяки."
"Но в этот момент меня волновало другое.