Я как никто лучше знал, что я еб*тый на всю голову ублюдок, который вынужден держать себя в узде, иначе могу натворить то, что невозможно будет исправить. Я так же понимал, что если случится так, что я больше не смогу сдерживать себя и в какой-то момент захочу сделать с ней то, что будет слишком для нее, то лучше всажу себе нож в живот, чем допущу это.
Первым моим порывом после того, как самолет приземлился в аэропорту, было позвонить Грейс. Я хотел увидеть ее, потребность в этом пугала меня. Мы так паршиво расстались, и я до сих пор корил себя за ту муку, которую видел в ее глазах, когда сообщил о своем отъезде.
Мои чувства и мысли были в полном раздрайве. Я не редко был неустойчив, но сейчас причина была другая. Я все еще не разобрался в своих новых ощущения, непривычных эмоциях.
Я был чертовым эгоистом и мысль, что она не развлекается где-либо, радовала меня.
Была еще причина, по которой я решил временно держаться от нее на расстоянии. Тот, кто хотел причинить мне вред не должен думать, что нас с ней связывает больше, чем просто интрижка.
Я вернулся к своим делам и так прошел почти весь январь. Я усилил охрану, нанял специально обученную группу для отлова взрывателя. Эти парни были полными отморозками, но я знал, что в таких делах они – это лучшее, на что можно рассчитывать.
Это был вечер пятницы, когда я получил тот большой белый конверт.
Она должна была быть в безопасности.
Найджел отдал мне всю корреспонденцию, пришедшую за день.