По пути никто не произнес ни слова.
Во флигеле полицейских ждал Продан. Он был уже без бороды, а кучерский кафтан отчистил от известки.
– Ну что там?
Лыков по-хозяйски вынул из шкафа мастику и налил всем по полному стакану.
– Сначала махнем.
Все трое выпили, и коллежский советник стал рассказывать:
– Тех, кто был в коляске, переписали и отпустили. Им предъявить нечего.
– Понятно. А тех, которые с ружьями?
– Тоже отпустили.
– Балуцы среди них не было?
– Только колбасники.
Штабс-капитан сердито спросил:
– А что, им уже разрешено разгуливать средь бела дня с винтовками Маузера?
– Ребята заплатят штраф… рублей по пятнадцать.
– И все?
– И все, Игорь Алексеевич. Ведь в нас никто не выстрелил. Мы с перепугу кинулись спасаться раньше времени. Казаки с караульной командой, глядя на нас, тоже поспешили. И вот результат.
– Но оружие!
– Ну и что? Немцы объяснили, что преследовали известного конокрада Лагойду по прозвищу Манька Хохол.
– Значит, операция насмарку? – спросил штабс-капитан, неприязненно косясь на грека.
– Почти.
Лыков перехватил взгляд офицера и сказал вполголоса:"
"– У него жена на восьмом месяце.
– Ах вон что…
Они допили бутылку, после чего коллежский советник шутливо укорил помощника:
– Да, Сережа, насмешил ты российскую императорскую армию.
Тот ответил примиряюще:
– Зато все живы!
Глава 14
Взрыв на Жеваховой горе
Три дня Алексей Николаевич провел в Куяльнике, в лечебно-лиманном заведении доктора Фельдмана. Он поселился в комнате с приличной меблировкой и стал исправно принимать ванны. Сначала перепробовал все три вида: рапные, соляно-хвойные и углекислые, они же наугеймские. Остановился на соляно-хвойных и посещал их утром и вечером. Связки на руке быстро зажили.
Жизнь на лечебном курорте была сродни крымской: с барыньками без мужей и молодящимися мужчинами без жен.