Одна за другой в списке разыскиваемых особо важных фигур ставились отметки: уничтожен, задержан – число и место. Рядом с некоторыми именами стояли знаки вопроса, и самый жирный – напротив Дантиста."
"По некоторым данным, тот погиб, когда НКВД выжигало змеиное гнездо в Станиславской области. Тогда удалось перекрыть поступление в войска УПА подготовленных в учебных сотнях кадров. На этом система обучения личного состава повстанцев была фактически уничтожена. По показаниям выживших бандитов, в это время там находились областной проводник Савва и Дантист.
Правда, среди сотен тел убитых Дантист опознан не был. Но это ничего не значило. Некоторых бандитов разорвало минометами на куски. Другие лежат непогребенными в расщелинах…
Окончание войны позволило СССР высвободить гигантские ресурсы для мирного строительства. На Украину возвращались отслужившие в Красной армии солдаты, многие становились в селах и городах опорой советской власти.
После Победы появилась возможность часть войск действующей армии отрядить на борьбу с украинскими националистами и усилить войска НКВД. Теперь в каждом более-менее крупном населенном пункте стояло подразделение внутренних войск. Продолжались операции конспиративных групп, которые теперь назывались агентурно-боевыми.
Иван изо дня в день отправлялся на операции. Снег, бурелом, горы, лощины – не важно. Чекист везде пройдет и настигнет врага. И, если призывы сдаться не будут услышаны, уничтожит его. А потом – следующий боевой выход.
В декабре 1945 года на одном из таких выходов был тяжело ранен Адвокат. Хоть в глубине души он так и не полюбил советскую власть, но доказал свою преданность в деле борьбы с бандеровской нечистью. И когда пребывал на грани жизни и смерти, Иван не находил себе места, дежурил в больничной палате.
Врачи все-таки вытащили Адвоката с того света. И почти вернули здоровье. Правда, одна нога еле двигалась, так что его служба в составе агентурно-боевой группы была завершена.
Ему выправили документы на другую фамилию, и он отбыл в центральную Украину. Устроился работать в областную газету и жизнью своей был доволен вполне. Он ведь не рассчитывал вырваться из кромешного галицийского ада, но вырвался.