Продолжали собирать информацию на «предателей Украины» и казнить их при случае – все с той же, а то и с большей жестокостью."
"Но их загоняли с каждым месяцем все дальше в леса. Выковыривали из схронов. Обрубали связи с населенными пунктами.
В каждой деревне теперь были агенты МГБ и МВД. Некоторые снабжены новинками техники – замаскированными под консервные банки рациями, настроенными на одно – подачу кодированного сигнала при входе в деревню бандитов. В банды, несмотря на все предосторожности, проникали агенты, уничтожали лидеров, подливали в еду сотрапезников спецсредство «нептун» – снотворное, которое отключало людей вплоть до прибытия опергруппы.
В 1950 году опергруппа МГБ с военнослужащими внутренних войск взяла Савву. Его вытащили из схрона в Прикарпатье, опоенного тем самым «нептуном». Это была большая удача. Один из самых непримиримых и влиятельных бандеровцев оказался в руках следственных органов.
Иван был один из первых, кто говорил с ним в тюрьме в здании МГБ в Киеве. Савва выглядел как леший – беззубый, тощий, низколобый, с изъеденным оспой лицом.
Вариантов было несколько. Пристрелить эту бешеную собаку втихаря. Устроить судилище с двадцатью пятью годами лишения свободы на выходе. Или перетянуть на свою сторону, чтобы он сдал подельников.
Последний вариант казался нереалистичным. Савва не чувствовал боли, так что его даже бить бесполезно. Смерти тоже давно не боялся. Оставалось одно – убедить.
Ивану это миндальничание не нравилось. Он привык брать националистов за горло.
– Простим, амнистируем, – обещал министр госбезопасности Украины, в камере встретившись с Саввой.
Бандеровец смотрел на него зло и упорно молчал.
К задержанному приставили пару сотрудников обращением помягче, без непримиримого блеска в глазах. Они выполняли больше обязанности экскурсоводов. Что, уважаемый Савва, вы мечтали о свободной Украине? Так вот она, можете собственными глазами взглянуть на улыбающихся людей в Киеве и Львове, свободно говорящих по-украински.
Зайдите в магазины. После голодухи-то в схронах каково оно? И зарплата позволяет есть от души.