Она и остановилась на этом платье, чтобы чувствовать себя более свободной, защищенной, что ли.
Никаких украшений. Волосы она подняла наверх, закрепив двумя серебряными заколками — надежными, старинной работы, подаренными ей коллегами на тридцатилетний юбилей. Удержать ее гриву — непростая задача, современные заколки с ней не справлялись.
Машка покрутилась, всмотрелась в лицо. Легкий, профессиональный макияж — ее научила одна студентка, подрабатывающая визажистом в Калифорнии, — удался.
Мария Владимировна освободила пару локонов из прически, грозящих выпасть самостоятельно, накрутила на палец, придав правильную форму спиральке кудряшек.
Ну хватит! Она опаздывает!
Было ровно три, а ей еще надо подняться на два этажа наверх по ступенькам. Она отошла было от зеркала, но быстро вернулась.
— Маша, мы договорились! Вежливость. Дистанция. Манеры. И все такое! Посторонний. Незнакомый человек! Ну вот, — выдохнула она и почему-то перекрестилась. — Пошла!
У дверей, ведущих в пентхаус, стоял охранник.
"— Прошу сюда, — указал он рукой направление и пристроился рядом, чтобы сопроводить Марию Владимировну через огромную гостиную к стеклянным дверям, ведущим в открытую часть пентхауса.
Машка специально шла медленно, рассматривая через стекло длинный накрытый стол, множество людей и троицу, стоявшую ближе всех, — Дмитрий Федорович Победный разговаривал с хозяином званого обеда, рядом стоял мужчина, которого Машка видела вчера на усадебном пляже.
Она приостановилась на мгновение. Ничего такого она не ожидала, уверена была, что будут Игорь Алексеевич, несколько его друзей, господин Победный, кто-то из его окружения — тесный, так сказать, круг.
А туг!
Бежать поздно, тянуть время бесполезно, и, попросив мысленно «Господи, помоги!» и набрав воздуха в грудь, она шагнула вперед в раскрытую перед ней охранником дверь, как с того камня в детстве прыгнула!
— А вот и Мария Владимировна! — обрадовался Игорь Алексеевич и поспешил ей навстречу.
Все собравшиеся повернулись к ней и зааплодировали.
Подбежавший Игорь Алексеевич быстрым движением ухватил ее руку и приложился к ней.
— Прошу вас, не надо! — с перепугу очень искренне обратилась она к подтягивающимся к «сцене», аплодирующим гостям.