Пятна конфуза на лице Игоря Алексеевича разгорелись особенно ярко, оттеняемые белой нашлепкой на лбу, гости, слышавшие требование барышеньки, более открыто, чем Осип, покашливали в кулачок и вздыхали.
Похоже, только девуля и сидящая рядом с ней подруга, вчерашнее «украшение» пляжного отдыха Игоря Алексеевича, чувствовали себя раскованно и в полной радости.
Машка развеселилась: действительно, им же тоже интересно, чтой-то гости надумали балабо-лить по-французски!
— Простите, вы что-то спросили? — весело
уточнила она.
Девуля переглянулась с подругой: «Ачё я спросила?» Ах да!
— Я спросила. кем вы работаете!
— Я историк.
— А-а-а... — Девица явно потеряла всякий интерес к объекту. Удержавшись, надо отдать должное, от пренебрежительного жеста рукой.
Игорь Алексеевич опомнился и поспешил спасти ситуацию, подскочил, подхватил бокал.
— Господа! — потребовал он внимания. — Предлагаю тост за прекрасную женщину, которая, не имея специальной подготовки, будучи простым историком...
На этом месте Осип хмыкнул, Дима услышал и решил, что Осип Игнатьевич устал от витиеватости построения фраз хозяином застолья — до этого гости пережили четыре пышно расцвеченных словесами и оборотами тоста.
— ...не-задумываясь кинулась спасать тонущего человека! За вас, Мария Владимировна!
— Благодарю! — ответила Мария Владимировна.
Подняла бокал, и наблюдавший за ее движением Дима увидел на первой фаланге безымянного пальчика родинку в виде подковки.
«Моя!!» — яростно, неистово, как наваждение, полыхнул в нем, сметая все препоны, удерживаемый, контролируемый до сих пор огонь.
Зарычало зверем, утробно, каждой клеткой, обожгло мозг!
«Не отпущу!! Будь ты хоть трижды мать, хоть трижды чья-то жена! Как ты могла меня не узнать, черт тебя побери!!»
Он не тост поддерживал, выпив махом остатки вина в бокале!
Сидя. Встать, как все мужчины за столом, выражая уважение даме, он не мог!
Все! Надо заканчивать этот балаган! Он отвернулся — смотреть на нее не мог. рычавший в нем зверь метался, не слушая его приказов, требуя заграбастать прямо сейчас, утащить в берлогу и не выпускать!
«Сидеть!» — проорал Дима зверю внутри и щелкнул кнутом.
И устала — проступили морщинки, незаметные раньше, тень намекнула о своем существовании под глазами. Боится его или себя?"
"Что бы то ни было, сейчас ей надо дать передохнуть.