— Нет, — бормочу я и, увернувшись от касания, стремительно покидаю балкон.
Артем выходит за мной следом.
— Ты всегда такая напряженная?
— Только рядом с теми, кто действует на нервы, — фыркаю я, опускаясь на край дивана. Сердце продолжает неровно стучать, ладони и щеки нестерпимо горячие.
— Я действую тебе на нервы? — щелкнув пультом, Артем плюхается рядом.
— Пока ещё нет, но ты близок.
— Ты плохо скрываешь эмоции, в курсе?
— А ты, видимо, эксперт по эмоциям? — ехидничаю я, стараясь не обращать внимания на то, что его колено в этот момент задевает мое.
— Нет, но я умею видеть людей.
— И что ты видишь сейчас? — храбро уточняю я.
Его взгляд задерживается на моих губах.
— Вижу, что ты много защищаешься.
— Может, мне просто некомфортно?
— А может наоборот?
Я открываю рот для ответа и каменею, когда пальцы Артем вдруг касаются моей щеки и медленно тянутся вдоль линии подбородка.
— Что ты делаешь? — шепотом выходит из меня.
— Проверяю, сбежишь ли ты снова, — хрипло произносит Артем, не сводя с меня глаз.
— Я не сбегала.
— Врешь.
Наши руки соприкасаются. Я пытаюсь отдернуть ладонь, но Артем удерживает ее своей, наклоняясь ближе. Его губы осторожно касаются моих, пробуют, требуют, раздвигают.
Я не могу пошевелиться, позволяя ему делать то, что он делает. Внизу живота полыхает, в висках стучит: «Это не могу быть я».
Дыхание Артема смешивается с моим, горячее и неровное, оно умножает пугающие ощущения в теле. Настолько, что мои губы сами собой начинают двигаться в ответ, пытаясь нащупать ритм.
Рука Артема скользит к моему затылку, пальцы зарываются в волосы, сжимают их, отчего по телу рассыпаются мурашки. Поцелуй становится настойчивее, во рту — все влажнее. Мои руки невольно тянутся к его плечам, пальцы ощупывают твердые линии мышц. Внизу живота упрямо тянет, скручивает. Мне хочется больше, еще больше… Чего именно, я пока сама не понимаю.
— Хочу тебя… — хрипло бормочет Артем, подминая меня под себя. Его рот на моей шее, за ухом, под ключицей. Мои пальцы скребут его лопатки, ноги жадно обвивают бедра.
22
Дыхание Артема тяжелеет, пальцы скользят вверх по ребрам, обхватывают грудь поверх толстовки, сжимают. Я инстинктивно выгибаюсь навстречу, сама не понимая, зачем. Мои личные границы только что бесстыдно нарушили, но это не никакого протеста. Напротив, хочется еще.
— Такие охуенные, — его хриплый голос прокатывается по телу вибрацией, оседающей внизу живота.