– Варька? Это рыжая такая?
– Ага!
– А ты ее откуда знаешь?
Подруга вздохнула:
– Да было дело, мой загулял, а доброжелатели подсказали, что гуляет он у этой проститутки. Я к ней! Точно. Сидит голубок в одних трусах. Правда, стебарь из него тогда никакой был, хоть самого это самое! Вытащила!
Ольге рассказ Галины испортил настроение, и так не ахти какое после известных событий. Она была далека от мысли, что Николай пошел к этой самой Варьке, но он ведь направился именно на тот край? Ночью! Скрытно! Господи, сколько вопросов, а ответ один – неизвестность.
А Есипов, миновав окраину поселка, у леса свернул влево и вышел к реке, встав на самом краю обрыва, там, где торчал обломок столба, некогда бывший маяком для множества судов, плававших некогда по Оке. Сейчас даже катера между деревнями не ходили, редко проплывала старая самоходная баржа со щебнем, той ориентир был не нужен.
Майор сразу разглядел лодку на середине реки. Зажег зажигалку, сделав над головой несколько движений по дуге. С лодки мигнул фонарь. Прапорщик Шестаков его сигнал принял и начал грести к берегу. Есипов осторожно спустился по обрыву к черной, глубокой воде. Резиновая трехместная лодка мягко уткнулась в берег у ног Есипова.
– Привет, Шест!
– Здравия желаю, товарищ майор! А вы не изменились.
– Да, Саша, из-за контузии, будь она неладна!
Прапорщик повел лодку к противоположному берегу, продолжая вполголоса разговор:
– Ну и как на «гражданке»?
– Могло быть гораздо лучше, но… сам знаешь, человек ко всему привыкает, даже к гражданской жизни в настоящем ее состоянии.
– По отряду, поди, скучаете?
– Сам-то как думаешь?
– Скучаете! Я тоже скучал бы!
Николай спросил:
– Так, значит, вы ничего на объекте не обнаружили?"
"– Нет, Николай Алексеевич, ничего и никого, не считая охраны, но я прикрывал сектор от реки и саму усадьбу не видел.
Реку переплыли быстро. Лодка из специального материала, максимально снижающего трение о воду, буквально скользила по ровной водной глади. Пройдя заросли осоки, уперлись в сушу.