Постепенно в глазах майора спецназа окружающие предметы утратили четкость, потолок палаты, казалось, вплотную приблизился к его койке, сплющив и капитана – начальника полкового медицинского пункта, и красавицу медсестру в перчатках со шприцем, отчего-то похожим на велосипедный насос, и санитара-срочника с тазом в руке. Есипов пытался что-то сказать, но вместо этого с его уст начали срываться нечленораздельные звуки, боль, бьющаяся в теле, притупилась и отошла куда-то в пятки. Веки налились тяжестью.
Капитан, убедившись, что пациент уснул, поднялся с табурета, проговорив:
– А майор молодец! Для своего состояния держится достойно. В его положении другие либо орут, либо теряют сознание, не успев прийти в него. Боль после наркоза действительно адская. А спецназовец молодец!
Сестра спросила:
– И что дальше с ним делать думаешь?
– Ничего! Мы, Катя, большего, чем сделали, сделать не можем. Полежит немного, в Ростов, в окружной госпиталь отправим.
Солдат-срочник спросил:
– Так я, товарищ капитан, не понял, что мне-то делать?
Капитан ответил:
– У тебя-то отчего в памяти провалы? Я же сказал: сидеть возле больного! Будет рвать, менять тазики!
– А вас звать, если блевать начнет?
– Звать, солдат, звать!
Проснулся Николай в шесть утра.
Майор с трудом повернул ее в сторону умудрившегося уснуть на табурете санитара.
– Солдат! Эй, пехота?
Очнувшись от сморившей его дремы, санитар красными глазами посмотрел на майора и, придя в себя, затараторил:
– А? Что? Что вы сказали? Вам плохо? Врача позвать?
Есипов остановил парня:
– Не суетись, солдат! Спокойно! Не надо никого звать! Пить хочу! Воды налей!
– А?! Это мы сейчас.
Он встал, взял со стола графин со стаканом и спросил:
– А вам можно пить?
– Ну, ты чего, пацан, совсем без соображалки? Когда это человеку пить простую воду нельзя было? Наливай!
Но рядовой поставил графин на место:
– А кто знает? Может, и нельзя после наркоза! Я сестру вызову! Разрешит, другое дело.