Соболев подозрительно взглянул на друга:
– Ты чего задумал? Самоуправство? Хочешь вместо Жлоба в камеру предварительного заключения загреметь?
– Ты, что ли, туда определишь?
– Я могу закрыть глаза, а вот он заявление в отдел, не успеешь моргнуть, организует. И свидетелей найдет, и справочку из больницы. Так, если помнишь, уже было.
– Ничего он не успеет организовать. И сегодня же свалит из поселка. По-тихому свалит.
– Коля?! Прекрати!
– Иди, Володь, займись хозяйством. Или с семьей куда сходи. У тебя выходной, вот и отдыхай.
Владимир сплюнул на траву:
– Тьфу, бля! Ну, до чего ты упертый? Хрен с тобой, иди, но предупреждаю…
Николай улыбнулся:
– Не надо, Вова, меня предупреждать. Я всегда отвечал за свои слова и действия. Будет необходимость, отвечу и на этот раз.
Есипов, повернувшись, зашел к себе. Соболев, проводив его взглядом, вновь сплюнул на траву, отправившись к своему дому. Николай в спальне достал из-под кровати сумку, из нее кобуру.
– Ба! Какие люди! Колька Есипов?! Ты откуда взялся-то, браток? Сколько тебя тут не было? Годков пять, шесть?
Николай не обратил внимания на пьяно-наигранно-радостную реплику Скворцова, обратившись к мужику, сидевшему напротив Жлоба:
– Слушай, ты. Давай-ка иди погуляй, мне с собутыльником твоим поговорить надо.
Мужик перевел взгляд на хозяина дома:
– Это что за чудик, Петя?
Скворцов, уже не улыбаясь, объяснил:
– Да сосед по улице, Жора, офицер!
– Офицер? Он что, твой кореш? Ты звал его?
– Сам не видишь? Без приглашения явился.
– Угу! А он борзый, твой сосед, Петя, вламывается в хату, мешает приличным людям спокойно посидеть. Придется научить его вежливости!
Николай стоял в дверях и спокойно слушал диалог дружков.