Николай спросил у нее:
– Скажите, Катя, вы, ложась спать, смываете с себя всю эту «прелесть»?
Есипов сделал характерный круговой жест на своем лице.
Секретарша удивилась вопросу, но ответила:
– Да, конечно.
– Извините, а утром, когда умываетесь, смотритесь в зеркало?
Секретарша совершенно не понимала своего нового шефа. Бывшему, а именно Алле Тимофеевне Солодухиной, любовнице Аракевича, было наплевать, как выглядят и чем занимаются подчиненные. У нее своих забот хватало. И с Аракевичем переспать, и мужу лапши на уши навешать, отвечая на вопрос, почему задерживается на работе до полуночи.
– Да, конечно!
– И что, вы как, нравитесь себе без грима?
– Ну, почему?
– Извините, у женщин не принято спрашивать возраст, но я все равно узнаю его из личного дела, вам лет двадцать, двадцать пять?
– Двадцать!
– И какая необходимость в вашем возрасте так обильно пользоваться косметикой? Я прошу понять меня правильно. Естественно, вы вправе уродовать свое лицо, как вздумается, но не на работе! На работе все лишнее с лица убрать.
Николай прошел в свой кабинет. Сел в кресло, пододвинул к себе пепельницу и, глядя на табличку «У нас не курят!», закурил. Плевать он хотел на какие-то запреты! Как и на всю эту администрацию в ее нынешнем составе.
Долго бездельничать ему не пришлось.
Вошла Катя, и Есипов сначала не узнал ее. Пред ним стоял совершенно другой человек. Симпатичная девушка. Есипов оценил ее настоящий внешний вид:
– Вот это другое дело. Ты же красавица, Катя! Зачем же прятать естественную красоту за слоем штукатурки?
Она ответила тоном и с видом виноватого ребенка:
– Простите, я больше не буду!
– Что не будешь? И за что я должен тебя простить?
– Краситься не буду.
– Ты за этим зашла?
– Нет, Николай Алексеевич. С проходной охрана звонила. К вам прибыл сотрудник областного управления культуры.
– Так пусть пропустят.
– Надо пропуск оформить.
Николай поднялся:
– И что я должен сделать для этого?
– Сообщить, примете ли посетителя?
– Ничего не понимаю, с каких пор представители вышестоящего начальства стали считаться посетителями? Конечно, приму, и немедленно!
– Понятно. Сейчас я все оформлю.