Огненная дуга

Оттуда вскоре послышалось:

— Ну, где там посол от Мусаева? Прилетел или нет? Если нет, давайте им радиограмму, чтобы в следующий раз Мусаев сам приезжал! Он еще сосунок против меня, мог бы и уважение оказать!

— Офицер связи от Мусаева здесь, товарищ генерал! — понизив голос, чтобы дать понять командующему, что Суслов слышит, сказал Петровский. Но басовитый голос Владыкина не стал тише:

— Давайте его сюда! Что он, порядка не знает?

Петровский чуть приоткрыл дверь и позвал:

— Капитан Суслов…

Широкий, почти квадратный старик невысокого роста, с острым, словно птичьим, лицом, поднялся навстречу Суслову.

Капитан невольно подумал, что на коне Владыкин выглядел бы внушительнее. Впрочем, внушительности у него было достаточно. И голос, и резкие черты лица, покрытого каким-то багровым румянцем, и сильные толстые руки, и выпуклая грудь — все было внушительно. Суслов отрапортовал и подал Владыкину письмо Мусаева.

— Знаю, знаю, — ворчливо произнес старик. — Маршал уже написал мне. А не значит ли это, что без меня, старого воробья, они мякины боятся?

Суслов промолчал, не зная, что ответить.

Генерал подозрительно взглянул на него, разорвал конверт и медленно прочитал письмо. Снова посмотрел на Суслова.

— Батушани! Батушани! — зло сказал он. — Какого черта им надо в этом паршивом городишке? У меня под носом Кишинев, понимают они это?..

— Простите, товарищ генерал-лейтенант, — не выдержал Суслов. — Удар на Батушани обеспечивает окружение всей массы войск Ауфштейна…

— Что вы понимаете, капитан?! — взорвался Владыкин.

 — Им идти всего шестьдесят верст до этого паршивого Батушани, а мне двести. По-моему, если фашисты бегут, это уже хорошо! Тут надо рвать фронт, не давать им покоя, а маршал пишет… — Он побагровел от негодования, но удержался, швырнул письмо на стол. — Идите обедать, капитан, ответ будет готов через полчаса.

Суслов вышел из блиндажа в состоянии крайнего недоумения. В столовой он попытался расспросить офицеров о подготовке к рейду. Однако они молчали. Или генерал еще ничего не говорил им, держа все в голове, — Суслов слыхал, что есть у Владыкина и такая черта: давать готовое решение и ни с кем не советоваться, — или же запретил им разговаривать с представителем чужого штаба.

Едва капитан вышел из столовой с намерением пройти по селу, как его разыскали и вручили письмо. Больше он Владыкина не видел…

17

Двадцать первого марта генерал фон Клюге, начальник разведки армии Ауфштейна, попытался предостеречь фельдмаршала.