Они сделали двадцать один выстрел, и снаряды отскакивали от танка, как будто он был заворожен…
— Просто хорошо забронирован! — хмуро сказал Толубеев.
— Потом, когда пушки увезли, нас пригласили к танку. На нем были только вмятины, и то всего две-три…
— Может быть, пушки стреляли холостыми?
— Нет, нет! Эти снаряды при ударе о танк ужасно визжали! Нас даже попросили перед стрельбой спуститься в блиндаж.
— Для чего же они это показывали?"
"— Но там были не мы одни.
— Так, значит, они пытаются убедить своих союзников в непобедимости нового оружия и заставить их раскошелиться на эту проигранную войну…
— Но это было действительно ужасно! — воскликнула она.
Он долго молчал, обдумывая, какой же силы удар могут нанести фашисты? И где они могут нанести его? На Москву? Но эти тяжелые танки в лесах и болотах Гжатска и Вязьмы могут оказаться беспомощными.
А Вита смотрела на него с робкой надеждой, как будто он мог сделать что-то такое, после чего все увиденное ею в Германии окажется просто кошмарным сном…
— Вам показывали заводы? — спросил он.
— Да. И даже правку броневой стали новой марки. Да вот, посмотри сам! — она протянула тонкую розовую руку, на безымянном пальце которой было черное кольцо.
Толубеев без большого любопытства посмотрел на кольцо. Но опять что-то толкнуло его снять с пальца девушки этот чужой подарок. Украшением такое кольцо быть не могло, скорее — памятным подарком. Но когда он взял его в руки, глаза его засверкали.