Собственно, не за себя даже, а за Вольёдю. Но и признание ее заслуг было также приятно. А особенно приятно снова подтвержденное ее право быть женой Толубеева. Ведь она понимала, представляла, знала, как трудно будет в этой воюющей стране ей, иностранке, человеку без документов и прав.
И вот ее право на любовь и на жизнь с русским мужем признано!
А ее Вольёдя то бледнел, то вспыхивал. Сестра Лидия встала на пороге и строго сказала:
— Профессор просил не волновать больного!
— Милая сестра, еще никто не умирал от радости! — сказал Кристианс.
— Может быть, — непримиримо сказала сестра, но притворила дверь. И Вита подумала: Лидия будет вот так сидеть за дверью все это время, чтобы в случае необходимости помочь Вольёде, а может быть, и попросить всех покинуть его, И снова ей стало радостно: ведь это оберегают ее мужа!
— Против медицины мы бессильны! — усмехнулся Кристианс. — Поэтому будем по возможности краткими. Первое слово заместителю наркома…
— Владимир Александрович, мы произвели анализ «образца»! — он подчеркнул это последнее слово и достал из своего портфеля маленькую коробочку.
— Да. Новые пушки.
— Перед вами инженер одного из уральских пушечных заводов, — указал он на молодого еще человека, скромно устроившегося в уголке. — Они наладили выпуск стодвадцатидвухмиллиметровых орудий. Работу этих пушек мы испытаем на нашей «коробке» через неделю. Что вы можете предложить еще?
— Каково основное назначение новых орудий?
— Полковая артиллерия.
— Это не даст необходимого эффекта… — Толубеев внимательно посмотрел на молодого инженера. — Сколько новых орудий вы можете выпустить в месяц?
Инженер взглянул на заместителя наркома. Тот пожал плечами:
— Если мы решим, что эта пушка наиболее эффективна, мы можем передать заказ на несколько заводов…
— Теперь уже можно с уверенностью сказать, что немцы будут иметь к середине лета несколько тысяч новых танков.