К концу дня механизированные части Ленинградского фронта продвинулись вперед на тридцать километров, оставив границу далеко за спиной, и остановились лишь перед линией долговременных оборонительных сооружений, которую уже никогда не назовут «Линией Маннергейма», заодно отрезав несколько десятков тысяч человек в окружении."
"На другом участке войны — польском, тоже начали грохотать орудия.
Польские дивизии ударили в согласованный с финнами день в направлении Новгорода и Киева, сразу попытавшись прорваться кавалерийскими подразделениями и легкими танками, но октябрь месяц не лучшее время для путешествия по России, особенно если дороги и мосты тщательно заминированы.
Командир Поморской кавалерийской бригады, генерал Гжмот-Скотницкий[152], пригляделся. Нет, ничего такого, что предвещало бы хоть какие-то проблемы на дороге. Следуя в порядках 16-го полка великопольских улан и пропустив вперед 8-й полк конных стрелков, Гжмот-Скотницкий вел бригаду на Житомир.
Кроме 16-го полка великопольских улан, 18-го полка поморских улан, 2-го полка рокитнянских шеволежеров, 8-го полка конных стрелков и собственного 81-го бронедивизиона, бригаде был подчинен 4-й бронебатальон — целых три роты танкеток TK-3 и TKS.
— И совсем не остроумно, — пробурчал он себе под нос.
Ничего, ничего. Сейчас эти головы в конфедератках покажут вам, краснопузые, как надо воевать.
Впереди показалось какое-то селение. Начальник штаба, полковник Закжевский, доложил, что это деревня Червоные хатки.
— Червоные? — переспросил Гжмот-Скотницкий. — Это они хорошо назвали свою деревню.