Кирилл улыбнулся Наде и, обернувшись к казаку, кивнул.
— Гитара?
— Сейчас будет. — Рыбаков кивнул в ответ. — Не побрезгуйте к нашему столу, ваше… товарищ комкор.
Казаки, увидев, что Новиков вместе со своей дамой встал и направился к их столу, сразу организовали еще два места, а Артем Рыбаков, заткнувший ресторанный оркестр, наигрывавший танго, уже нес гитару.
— Вот… тащ комкор."
"Легко пройдясь по струнам большой концертной гитары покрытой черным, кое-где облупившимся лаком, Кирилл мощно, во весь голос запел в ритме кавалерийской рыси.
Под зарю вечернюю солнце к речке клонит,Все, что было — не было, знали наперед.Только пуля казака во степи догонит,Только пуля казака с коня собьет.Из сосны, березы ли саван мой соструган.Не к добру закатная эта тишина.Только шашка казаку во степи подруга,Только шашка казаку во степи жена[217].Эту песню еще не родившегося поэта Кирилл еще не исполнял, но коренастый пожилой аккордеонист, подошедший к их столу, мгновенно подхватил мелодию, и уже на втором куплете умело вплел свою партию, а на припеве негромко, но очень точно вступил ресторанный оркестр.
— Примите от нас… — полковой комиссар Павел Головатов поднес рюмку водки и кусок черного хлеба и со всем уважением поклонился.
— Спасибо, казаки. — Новиков лихо махнул водку, нюхнул хлеба, посмотрел на парней и со словами. — Эх, нет на меня замполита! — ударил по струнам.
Под ольхой задремал есаул молоденький,Приклонил голову к доброму седлу.Не буди казака, ваше благородие,Он во сне видит дом, мамку да ветлу.
Новиков сначала наиграл какую-то незнакомую мелодию на рояле, потом пощелкал пальцем, задавая ритм, и набросал несколько строчек на листе нотной бумаги.
Звукоусилительная аппаратура для вокалиста уже не была редкостью, и когда оркестр сыграл вступление, Новиков, чуть склонившись перед массивным никелированным микрофоном, запел:
На ковре из желтых листьевВ платьице простом,Из подаренного ветром крепдешинаТанцевала в подворотне осень вальс-бостон.Отлетал теплый день,И хрипло пел саксофон.