Перед членами ГКО лежали папки с перечнями вопросов, но сам вождь не сидел за столом, а по своему обыкновению неторопливо прохаживался вдоль длинного стола черного мореного дуба. Все молчали.
— Я полагаю, что нет необходимости объяснять кому-то, зачем мы все здесь собрались? — наконец спросил Сталин.
Общее согласное молчание служило ему ответом.
— Тогда давайте послушаем товарища Ворошилова. Товарищ Ворошилов, — Климент Ефремович поднялся, — доложите нам, как идет подготовка к отражению вражеского нападения на западных и юго-западных границах, а также, что предпринимается для защиты Союза ССР совместно с Социалистической Японской империей на Дальнем Востоке?
Ворошилов взял принесенный с собой бювар с документами и подошел к карте.
"— Нами подготовлены контрудары с выходом на территорию Норвегии и Швеции вот здесь, — указка заскользила по карте, — и здесь. Сосредоточены один механизированный, два горнострелковых и четыре стрелковых мобилизационных корпуса. Для обеспечения наступления с воздуха, в район Мурманска переброшены четыре смешанных авиационных дивизии, плюс к ним — авиация Северного флота.
Хомма, понявший, что речь идет о нем, поднялся, поправил китель и быстро произнес несколько фраз. Переводчик вопросительно взглянул на Сталина, тот утвердительно кивнул.
— Воины Божественного Тенно, — переводчик трижды поклонился, — безмерно брагодарны[387] братьям с Севера и рично вам, товаритч Старин-сэнсей, — тут он поклонился дважды, — за ту помотч и поддержку, которую они оказари армии Ниппон на юге Китая. Мы будем стчитать себя трусами, недостойными памяти своих брагородных родитерей и прародитерей, есри не поможем вам в войне с западными демонами.
Тюдзю добавил что-то еще, но вместо переводчика вдруг заговорил Ворошилов:
— Товарищи, наши соратники в Японии знают о слабости и малочисленности Северного флота, поэтому их предложение наркомат обороны считает необходимым принять.
Сталин обвел глазами всех присутствующих.