Тогда страну парализовало почти на неделю, и похороны вождя вылились в крупнейшие народные шествия. Впрочем, обошлось почти без жертв, хотя больницы просто зашивались от пострадавших в давке. Потом был исторический пленум, на котором было зачитано посмертное обращение Сталина к советскому народу.
Сам пленум тогда транслировали все телевизионные и радиостанции СССР, Японии и почти всего мира, и когда читавшая текст Евгения Сталина произнесла:
— Рекомендую назначить на пост генерального секретаря партии товарища Новикова, — Кирилл почувствовал, как перехватывает горло.
Речь получилась короткой, но позже «Клятву красного маршала» перепечатали все мировые газеты, хотя в тот момент Новикову на это было наплевать. Он сказал то, что думал, и не собирался отказываться от своих слов.
К этому моменту партия уже не занималась экономическими проблемами, а целиком и полностью стала органом политическим и идеологическим.
"Первый год, мотаясь по городам и весям огромной страны, Новиков был рад и горд тем доверием, которое оказали ему Сталин и весь советский народ, и не раз к нему подходили простые труженики и говорили, что пусть он только скажет, а они уж своим плечом подмогнут.
И подмогли.
Когда в Средней Азии начал закипать котел, тщательно подогреваемый британскими и Северо-конфедератскими спецслужбами, не пришлось даже вводить войска, так как рабочие дружины просто уничтожили и мятежных баев, и все, что шевелилось рядом.
Теперь у сорокатысячной группировки на границе с Афганистаном была мощная опора в виде стотысячного добровольческого корпуса, и многие горячие головы из-за речки резко пересмотрели свои планы на будущие границы Великого Халифата.
Хотя против самого ислама Новиков ничего не имел. Мама его была из московских татар и, провожая сына в поездки и командировки, всегда шептала молитву на арабском.
Теперь в Национальном Комитете заседали кроме Патриарха всея Руси верховный муфтий, далай лама и раввин России. И иногда Новикову приходилось остужать горячие споры командным голосом, хотя чаще всего духовные лидеры договаривались спокойно.