– Между нами все кончено, забыл?
– Ты ждешь от меня ребенка.
– С чего ты взял, что это твой ребенок?
Его губы сжались в тонкую линию, лицо побледнело.
– Хорошо, он твой, – обиженно произнесла Эмили. – Иначе и быть не может. До тебя у меня больше года никого не было.
– Я имел право знать о ребенке. Почему ты не хотела ничего мне говорить?
Она вызывающе вскинула подбородок:
– Я отвечу на твой вопрос, если ты объяснишь, почему решил со мной порвать.
Его глаза сверкнули.
– Идет. Ты первая.
Эмили уставилась на часы на каминной полке.
– Я ничего тебе не сообщила, потому что до сих пор не могу свыкнуться с мыслью о беременности.
– Почему?
– Это не твое дело.
– А я считаю, что мое.
Его взгляд был таким пристальным, что она поежилась.
– Я никогда не хотела иметь детей.
– Изза чего?
– А как ты думаешь? – яростно бросила она. – Я чувствую себя виноватой в смерти своей матери. Я разрушила нашу прекрасную семью и не имею права на свою собственную.
Люк замер:
– Кто тебе это сказал?
– Никто. Я сама уже давно пришла к такому выводу.
– Ты действительно считаешь, что виновата в смерти матери?
Опустившись на диван, Эмили потерла глаза:
– Возможно.
Она долгое время не сомневалась в этом, но недавний разговор с Анной поколебал ее уверенность. Все былые представления и убеждения были опровергнуты.
– Больше нет никаких причин? – решил уточнить Люк.
– Потвоему, этого недостаточно?
– Я думаю, что в глубине души ты не считаешь себя виноватой в смерти своей матери.
Внутри у Эмили чтото взорвалось.
– Прекрасно. Хочешь знать, почему я так боюсь забеременеть? – Она выдержала паузу. – Я боюсь, что ребенок может убить меня, как я убила свою мать.
В комнате воцарилась тишина, словно ктото нажал на кнопку и выключил звук. Затем взгляд Люка неожиданно стал теплым и мягким.
– Для этого есть какиенибудь основания?
– Врачи говорят, что нет, но разве в таких ситуациях прислушиваешься к здравому смыслу? У моей матери не было никаких симптомов.
Люк подошел к ней. Эмили боялась, что не выдержит, если он сейчас ее обнимет.
– Не прикасайся ко мне, – сказала она, отстраняясь. – Мне вообще не следовало тебя к себе подпускать.
Его лицо исказилось, словно от боли, и он вернулся к окну.
– Значит, вот что ты думаешь по поводу всего этого.
Эмили колебалась.