Он все это время был в курсе всей этой истории, и, я видела и была уверена, ему не было все равно, для него это была настоящая потеря, но его истинное отношение вышло наружу только сейчас. Но ведь утром в офисе и по пути сюда нельзя было догадаться, что что-то не так. Он даже поездку в Ясли обставил так, будто это было спонтанное решение.
Он лишь раз ошибся, когда говорил мне о количестве воспитанников. Вот почему он тогда осекся, он хотел сказать сорок девять!
Великий махинатор шел рядом со мной или сгорбленный старик? Сейчас Владимир Петрович казался мне старше, чем обычно.
— И вам не было ведений? — задала я последний и совершенно глупый вопрос. Можно подумать, он не предотвратил бы трагедии, если бы мог.
— Было, — его голос был очень усталым. — Еще в самом начале, когда Артем попал к нам. Но у него было две попытки самоубийства, мы думали, что сумели предотвратить… это.
Оказывается, даже магические способности не всегда могут творить чудеса.
— Где сейчас Кирилл? Он, наверно, ужасно себя чувствует.
Золотаревский остановился и пристально на меня посмотрел:
— Хочешь его найти?
Я кивнула:
— Мне кажется, это будет правильно.
— Я не знаю точно, но я знаю своего сына, раз тело увезли, и все необходимое сделано, поищи его на чердаке.
Мои глаза немедленно взметнулись вверх, к крыше особняка. О боже, там, где повесился тот мальчик!
""Иди уж, — подтолкнул меня Зверь. — Обещаю заткнуться"".
Я снова кивнула. Себе, Золотаревскому и Зверю.
— Я пойду.
— Иди, — Владимир Петрович улыбнулся своей обычной улыбкой, но она была немного грустной, а потом вдруг встряхнулся, расправил плечи, и, казалось, на глазах скинул лет десять. Грусть из его улыбки пропала, она снова стала веселой и даже озорной. И с таким видом он бодро зашагал к детям.
— Кукловод, мать его, — пробормотала я себе под нос и направилась к зданию.
Уже поднимаясь на высокое мраморное крыльцо, я обругала себя за то, что всего лишь сказала Золотаревскому короткое ""я пойду"", а не попросила у него карты с подробным маршрутом.
Время было за полдень. То ли у ребят уже закончились занятия, то ли наступило время большой перемены, но все они расслабленно расположились во дворе, особняк был пуст.
Покружив по огромному, выложенному шахматной плиткой полу я все же отыскала лестницу. Значит, полдела сделано.