А сейчас старшему тринадцать, и он и то у нас второй месяц! У нас полсотни новеньких! И большая часть из них осиротела недавно! И им нужна помощь того, кто чувствует, как они. Я не хочу, чтобы умер кто-то еще! Вы правы, ситуация с Артемом тут ни причем, мой грех, на моей совести. Но сейчас речь о тех, кто еще жив!
Что-то еще загремело, Золотаревский, разбил еще что-то.
— Все! — вскричал он. — Не хочу больше ничего слышать! Я свое слово сказал! Твое мнение не учитывается! Ты обязан мне подчиняться!
— Владимир Петрович, — снова попытался воззвать Кирилл.
— Я сказал: НЕТ! — не унимался старик. — Я сейчас же звоню охране Яслей и запрещаю им тебя туда пускать под страхом увольнения. Вот и увидим, кого из нас они послушают!
— Владимир Петрович…
— Нет! Сейчас же домой и спать! Ноги твоей в Яслях не будет до завтра!
Мы с Леночкой еле успели отскочить, когда двери с грохотом распахнулись, и Кирилл пулей вылетел из кабинета. Он был в бешенстве. Что ж, уйти было самым правильным решением, еще немного, и это он бы стал кидаться посудой.
Он быстрым шагом пересек приемную и хлопнул дверью на прощание.
— Вот это да, — присвистнула Леночка. — Какой богатый на события денек. Кирилл бьет все рекорды. Это ты его так подожгла, а, Огненная?
Я замахнулась на нее, она деланно пискнула и отскочила. Однако я вовсе не шутила, мне на самом деле хотелось ее огреть.
В этот момент из кабинета раздалось оханье.
— Владимир Петрович! — я бросилась туда."
"Старик, держась за сердце, красный, как рак, оседал на пол.
— Владимир Петрович! — пискнула Леночка.
— Не ори! — шикнула я на нее, удержав Золотаревского от падения и усадив в кресло. — Вот так, спокойно, дышите. Вы таблетки какие-нибудь принимаете?
— У Леночки, — простонал он.
— Тащи таблетки! — закричала я. — Хватит блеять! И воду!
Леночка прискакала уже через минуту и сунула мне баночку с таблетками и поставила воду на стол.
— Может ""скорую""? — жалобно спросила она.
Я посмотрела на старика, его лицо начало уже приобретать нормальный цвет, рука со стаканом тряслась уже меньше.
— Не надо ""скорую"", — решила я. — Выйди, пожалуйста.
— Но…
Я вперилась в нее таким взглядом, что она снова ойкнула и без возражений выскочила за дверь.
— Как вы? — я присела возле Золотаревского на корточки. — Может быть, правда, врача?
— Нет, — он замотал головой. — Все правильно, не надо докторов. Мне просто надо успокоиться.
— Уверены?
Он слабо кивнул.