— А что там сейчас идет?
Я автоматически пожала плечами, хотя он, конечно же, меня не видел.
— Не знаю, — призналась я. — Я в кино уже полгода не была.
По правде говоря, мне хотелось чего-нибудь мрачного, а еще лучше кровавого. Только бы не слезливую мелодраму.
— О, ну если полгода, — сдался Дима. — Так, погоди… — он застучал по клавиатуре, видимо, открывая расписание сеансов. — Что хочешь? Ужасы, комедию, романтику?
— Только не романтику! — выдохнула я.
— Тогда комедия, идет?
Я хотела ужасы, но смолчала, пока Дима окончательно не решил, что у меня не все дома.
— Идет, — согласилась я. — Тогда до завтра?
— Отлично, — обрадовался Мартынов моей покладистости. — Завтра в двенадцать заеду. Хорошо?"
"От радости и энтузиазма в его голосе стало немного стыдно, ведь я не разделяла эти чувства даже наполовину.
— Хорошо, — ответила я, попытавшись вложить в голос побольше оптимизма.
— Ты как вообще? — не желал он заканчивать разговор.
— У меня все хорошо, — лучше ответить, что все отлично, чем объяснять, почему все так плохо.
— У тебя голос грустный, — не укрылось от него.
— Я просто устала.
Кажется, по моему ответу он, наконец, понял, что стоит оставить меня в покое по крайней мере до нашей встречи.
— Что ж, — вздохнул Дима. — Тогда до завтра?
В его голосе была надежда, что я продолжу разговор, но я только пожелала ему спокойной ночи и пообещала быть готовой на следующий день к двенадцати.
Поговорив с Димой, я снова ушла в себя на весь вечер.
Я не испытывала ни малейшего желания идти с ним завтра куда бы то ни было. Однако, подумав и несколько раз задав себе вопрос, чего же я тогда хотела, я поняла, что ни-че-го, и мне было совершенно безразлично, проведу ли я день с Мартыновым или же как-то иначе. Во всяком случае, это хотя бы доставит ему удовольствие.
На следующий день погода была просто отвратительной.
Зверь разбудил меня рано. Я не жаловалась, я вообще перестала жаловаться в последнее время, не испытывая бурных эмоций ни по какому поводу.
Встала, позавтракала, приняла душ.
Теперь я регулярно завтракала. Зверь настаивал, а мне было все равно.