По тому, как нахмурился Кирилл, я догадалась, что не ошиблась.
Я почувствовала себя скверно.
Хотела предстать в выгодном свете, хотела понравиться всем, и особенно Кириллу? Вот тебе, получай, сама во всем виновата, теперь расхлебывай. Нечего сказать, предстала во всей своей красе.
Мне захотелось забраться под стол.
Тем временем Золотаревский заговорил, не замечая моего состояния, он обратился к присутствующим:
— Дорогие друзья, я рад познакомить вас с новым членом нашей большой семьи — Изольдой. Изольда — новый носитель Огненного Зверя.
— О чем речь, Владимир Петрович! — расплылся в улыбке молодой здоровый детина, сидящий на противоположной от меня стороне на конце стола. Ему было лет двадцать пять-двадцать семь. Сейчас он сидел, и я не могла сказать, какой у него рост, но не сомневалась, что не меньше двух метров. Наверное, про таких писали: ""косая сажень в плечах"". Он был очень большим, с огромными накаченными руками, крупным квадратным подбородком, соломенными волосами и голливудской улыбкой.
Женщина, сидящая рядом с ним, впечатала ему локоть под ребра, но он, казалось, даже не почувствовал этого через свои мышцы.
— Похвально, Андрюша, похвально, — спокойно кивнул Владимир Петрович.
Андрюша же смотрел на меня, как на куропатку, поданную на стол.
""Чего он так пялится?"" — разозлилась я.
""Чего не понятного, — фыркнул Зверь, — у него же на лбу написано что он любит женщин, а они его. Ты ему приглянулась"".
Детина поймал мой взгляд и ослепительно улыбнулся. Я поежилась под этим раздевающим пристальным взглядом, потом поймала усмешку у Кирилла во взгляде и снова обозлилась.
В этот момент вошла Леночка с подносом и начала составлять с него чашки. У нее были красные глаза.
Андрей тут же вскочил со своего места. Как ни странно, несмотря на его богатырские размеры, он обладал грацией танцора.
— Кто обидел тебя, красавица? — на его лице появилось сочувственно-детское выражение, а рука тут же расположилась у нее на талии сзади.
Леночка упрямо дернула подбородком, от чего ее челка взметнулась вверх.
— Соринка в глаз попала, — пробормотала она, даже не посмотрев в мою сторону и никак не показав мое причастие к ее слезам.
Вот в этот момент мне стало по-настоящему стыдно.