Твердым шагом профессор направился к скамейке и там, усевшись, закинул ногу на ногу. Пендергаст присел рядом, и для д'Агосты не осталось места, так что он встал напротив них, скрестив руки на груди.
Понсонби достал из кармана вересковую трубку, вытряхнул остатки табака и стал набивать ее заново.
«Вот теперь, – подумал д'Агоста, – он настоящий профессор».
– Вы, – начал Пендергаст, – случайно, не тот Чарлз Понсонби, который выиграл медаль Беренсона в области истории искусств?
– Он самый. – Профессор достал коробок спичек и прикурил, едва слышно зашипев табаком.
– И именно вы составили новый каталог работ Понторно с комментариями?
– Верно.
– Великолепная книга.
– Благодарю.
– Никогда не забуду «Кару Божью» в маленькой церкви, в Карминьяно. История искусств не знала отчета совершеннее. В вашей книге...
– Мистер Пендергаст, может, все-таки перейдем к сути дела?
Повисла пауза. Впервые обаяние Пендергаста потерпело неудачу. Понсонби явно не собирался обсуждать учебные дисциплины с ищейками.
– У вас некогда учился Ренье Бекманн.
– Вы упоминали об этом по телефону. Бекманн писал у меня дипломную работу.
– Тогда разрешите задать несколько вопросов?
– Почему бы вам не спросить самого Ренье Бекманна? Я не желаю становиться информатором ФБР.
Некоторые люди всеми фибрами души ненавидят государственный аппарат. Здесь даже лесть не поможет. Каждое их слово профессор будет парировать цитатой из законов о праве на частную жизнь и прочей ерундой.
– О, так вы не знали? – медовым голосом вкрадчиво произнес Пендергаст.
Молчание.
– Нет, не знал... Как?
Сейчас бы закрыться Пендергасту, но вместо этого он подбросил еще один лакомый кусочек:
– Я только что с эксгумации... Впрочем, это не самая подходящая тема для беседы, особенно если учесть, что вы с Бекманном не были особенно близки.
– Кто бы ни сказал вам такое, он располагал неверными сведениями. Ренье был одним из моих лучших студентов.
– Как же получилось, что вы не знали о его смерти?
– Мы, – профессор поерзал, – потеряли связь, когда он вышел из стен университета.
– Жаль. Значит, вы не в состоянии нам помочь. – И Пендергаст сделал вид, что собирается встать.
– Он был блестящим студентом, одним из лучших. И... и очень разочаровал меня, сказав, что не хочет поступать в магистратуру. Его тянуло в Европу, в собственный образовательный тур – нечто вроде странствий, не имеющих под собой академической почвы. Я этого не одобрил. – Понсонби помолчал.