Вместо него снова заговорил Пендергаст:
– Точечная коррозия ни на что вас не натолкнула?
– Пока нет.
– Никаких догадок?
– Я не строю догадок, мистер Пендергаст.
– Но ведь так воздействовать на крест мог мощный пучок электронов, вы не думаете?
– Только в условиях вакуума. В воздухе пучок рассеялся бы, скажем, в миллиметре или двух. Я уже сказал, это могло быть инфракрасное, рентгеновское или микроволновое излучение. Если не считать, что создают такие пучки лишь передатчики весом в несколько тонн.
– Вы, конечно же, правы, доктор.
Резкий поворот слегка огорошил Динфонга.
– Я, – помолчав, сказал он, – не имею привычки опираться в работе на предположения «Пост».
– Они высказали догадку о том, что дьявол забрал душу Джереми Гроува.
Возникла небольшая заминка, во время которой по залу пробежали редкие смешки. Очевидно, Пендергаст шутил. Или нет?
– Под такой версией, мистер Пендергаст, я бы не подписался.
– Вот как?
– Я буддист, – улыбнулся Динфонг.
Глава 18
У входа в Метрополитен-опера бурлил людской поток, но графа Исидора Фоско Пендергаст нашел быстро. Массивную фигуру, застывшую в театральной позе у фонтана Линкольн-центра, фэбээровец не спутал бы ни с кем.
По случаю премьеры «Лукреции Борджиа» Доницетти Фоско нарядился в идеально подогнанный белый фрак, не забыв о гардении в петлице. Вместо обычной жилетки он щеголял роскошным гонконгским шелком с серыми и белыми парчовыми вставками.
"– Мой дорогой Пендергаст! – радостно воскликнул Фоско. – Я был уверен, что вы наденете фрак. Не понимаю, как в такую ночь можно одеваться столь вызывающе безвкусно. – Он широким жестом окинул устремленный к фойе поток смокингов. – В наши темные дни осталось лишь три случая, когда можно по-настоящему сверкнуть нарядами: первый – бракосочетание, второй – похороны и третий – премьера в опере.
– Это как посмотреть, – сухо ответил Пендергаст.
– Так вы счастливый муж?
– Не угадали.
– А! – Фоско рассмеялся. – Вы правы, Пендергаст. Я знавал людей, обретших счастье лишь на своих похоронах.
– Хотя радостный повод надеть фрак достается наследникам.
– Ах вы, негодник! – пожурил агента граф.