Внизу у моих ног что-то блеснуло, и я догадалась, что торчавшая рядом со мной палка — это черенок от лопаты, воткнутой когда-то давно в землю.
Поднатужившись, я выдернула инвентарь — и вовремя. Овод был уже на подлете, но встречи с лопатой он никак не ожидал. Раздался звон, лопата завибрировала, ощутимо отдавая в руки. Насекомое рухнуло вниз, подергивая лапками, и я уверенно вонзила в него острие, поморщившись от характерного хруста мощного хитинового панциря.
Откинув овода подальше и брезгливо обтерев металл о траву, я принялась изучать свое неожиданное оружие.
Удивительно, но лопата выглядела, как новенькая, только что купленная. Будто ее только-только воткнули в землю.
— Молодец, ведьма! — похвалило меня пугало.
— Да никакая я не ведьма! — не выдержала я, устав напоминать себе, что раз это все — галлюцинация, то и разговариваю сама с собой.
— Ведьма-ведьма! — гнуло свою линию пугало. — Только ведьма могла эту лопату из земли вытащить!
— Тоже мне, меч короля Артура, — пробурчала себе под нос.
Но с лопатой расставаться не спешила. Все-таки она себя неплохо проявила.
К вечеру насекомых ощутимо прибавилось. Кажется, они заметили пропажу боевого товарища и вылетели всем скопом на поиски. И пусть труп овода-переростка я закинула подальше в кусты, но все равно начинала нервничать. Похоже, пора искать убежище.
Впрочем, чего его искать? Вот передо мной дом. Но зайти в него я никак не решалась. Казалось, открою дверь — и назад дороги уже не будет.
Позади раздалось характерное жужжание, это собрат убитого овода тоже заметил мое появление на огороде.
Так что я подхватила урну и дернула дверь, сама не зная, чего бы хотела больше: чтобы она оказалась заперта или чтобы было открыто.
Дверь подалась, пусть и тяжело. Закряхлета давно не смазанными петлями, заскулил порог, как соскучившийся пес, доски тоже обиженно стонали под каждым моим шагом.
А внутри, стоило двери закрыться, меня окутала характерная прохлада избы и знакомые с детства ароматы сушеных трав, словно я вернулась в наш домик в деревне.
Из окон лился оранжевый свет заходящего солнца, окрашивая все в теплый приветливый цвет. На полу рогожки точь-в-точь, как бабушка вязала. И даже узор, всегда казавшийся мне странным, тот же. Большая просторная комната, которую и огромная печь не могла зрительно уменьшить. Добротный стол, накрытый белой расшитой скатертью, задвинутые табуретки, комодики, лавки вдоль стен.