Дело в том, что после Гражданской войны Соляным путем не только винтовки понесли, но пошли и остатки белогвардейских, колчаковских отрядов, дабы укрыться у надежных и верных последователей Аввакума. Многие после этого нашествия побросали насиженные места и ушли далее в тайгу, но многие остались, полагая, что более не тронут. Поскольку же все сибирские старообрядцы промышляли звероловством — единственным ремеслом в таежных условиях, то вместо ружей они брали на охоту рогатины да луки, от коих еще не отвыкли руки. Через пять лет, когда началась коллективизация, о кержаках вновь вспомнили и снова поехали отряды — на сей раз переселять их из тайги.
Людей и скот выводили под конвоем, а дома попросту сжигали. Староверы не выдержали и стали оказывать сопротивление. В ответ власти отправляли карательные отряды, а обществу это подавалось как операции против белых недобитков. Вооруженные луками кержаки устраивали засады на таежных путях, реках и расстреливали карателей. Вооруженные пулеметами и винтовками, они не могли выстоять против лучников и в результате прекратили преследование.
Так и представляется гэпэушник с ручным «льюисом», пронзенный стрелой, — смешение времен и нравов, мшистой древности и технического прогресса.
В. Васнецов. Савка-охотник
По свидетельству кержаков, они никогда не прекращали охоту с луком, хотя с конца XIX века к ним стали поступать кремневые и капсюльные ружья, по тому же Соляному пути. Странники несли из тайги пушнину, которая оказывалась потом у московских купцов-староверов, а те рассчитывались не только деньгами, но и посылали оружие, порох, свинец и позже — патроны.
Последователи Аввакума не случайно стойко держались «древлего благочестия» — старого обряда и ко всему новому привыкали с великим трудом. Пушного зверька они по-прежнему били той самой тупой стрелой как в Сибири, так на Алтае и Урале, ибо считалось, нет смысла тратить заряд, например, на белку, да и слишком грохоту много. И только мелкокалиберная винтовка да дешевизна патронов вытеснили лук из охотничьего обихода.
Однако самострелы на крупного зверя они продолжали ставить еще в конце семидесятых — точно такие же, как я нашел на чердаке заимки. Но тут же вспоминали о своем верном оружии, как только заканчивались боеприпасы. То есть лук и стрелы благополучно дожили до космической эры, и не только на спортивных стрельбищах. Кержаки рассказывали, что из зверового лука на открытой местности уверенно можно свалить лося на сто шагов, причем сделать это бесшумно.
