Нож, как и любое оружие, — продолжение разящей десницы, обязательный атрибут вольного человека, мужская гордость. Кстати, до принятия христианства у нас на Руси все вольные женщины носили на шее ножи, как признак равного с мужчиной достоинства. А если исходить из умозаключений старика Фрейда, то нож у мужчины — выражение его сексуальной силы, символ фаллического культа.
Безопасность
Говоря об оружии, даже самом примитивном, прежде всего следует помнить, что и незаряженное ружье один раз стреляет.
Например, я с детства в очень жесткой форме был научен, как надо обращаться с оружием, и не только строгим отцом, от которого за небрежность в обращении или недомыслие можно было получить шомполом. Однажды пошли с Вовкой Першиным за рябками, а у него берданка была, которая делала осечки. Вот он щелк да щелк — не стреляет, а у меня новенькая «Белка», и как ни выстрелю, так рябчик валится. Ему завидно стало, ну и решил меня попугать, чтоб пацанам потом рассказать, как я трусил.
А ведь здоровый был дурак, на два года старше, но отрочество наше проходило в суровых условиях испытаний и выживания, где надо было все время доказывать, что ты имеешь право на существование. В общем-то все это были чисто мужские нравы, где презиралась трусость и слабость характера. Вероятно, Вовка подумал, что выбросил затвором осечный патрон, но выбрасыватель не сработал. Наставляет на меня ствол, щелкает и хохочет.
Кричу, Вовка, перестань, а он снова затвор передергивает и — щелк. Я понимаю, что патрона в патроннике не должно быть, но в какой-то миг вдруг почуял — сейчас убьет! Упал за пень, матерюсь, а он щелк и выстрел! Пень трухлявый, в нем дыра, и дым идет, а весь заряд в землю ушел возле моего лица, и лишь одна дробина по голове чиркнула. Вовка берданку бросил, руки затряслись, белый, как полотно, однако не струсил, не убежал. Увидел, что я жив, хотя и кровь течет, на моих глазах берданку о дерево шарахнул, ствол загнул и поклялся, что ружья в руки не возьмет.
Только я должен оставить этот случай в глубокой тайне: узнает старший Першин — до полусмерти запорет.
Я никому не сказал, и Вовку с ружьем больше не видел. Может, потому, что у Перши-ных другого не было…
Но это все ребячьи шалости, ставшие наукой на всю оставшуюся жизнь, хотя они не всегда так счастливо кончались.
